— Там, куда мы идем, Рек, тебе сдерживать себя не придется.

Сербитар ушел с балкона и налил вешней воды в каменный кувшин.

— Как он это делает? — спросил он сидящего ,в кожаном кресле Винтара.

— В нем бездна мужества, которое воспламеняется от причин, о которых мы можем только догадываться. На страх, который вызвал в нем Менахем, он ответил насилием. Менахем не понял одного: этот человек боится самого страха. Уловил ты детское воспоминание, мелькнувшее в нем?

— О подземельях?

— Да. Какого ты мнения о ребенке, который боится темноты и все-таки упорно лазит в темное подземелье?

— Он старался победить свои страхи, вступая с ними в бой, — И до сих пор старается. Вот почему Менахем чуть было не погиб.

— В Дрос-Дельнохе он будет полезен, — улыбнулся Сербитар.

— Полезнее, — чем ты думаешь,

— Да, — сказал Сербитар Реку. Они сидели в обшитом дубом кабинете, выходившем во двор. — Да, мы умеем читать мысли. Но заверяю тебя, что твои мысли и мысли твоей спутницы мы больше читать не станем.

— Зачем он это сделал? — спросил Рек.

— Менахем — Глаза Тридцати. Он должен был посмотреть, достойны ли вы того, чтобы просить нас.., об услуге.

Вы хотите, чтобы мы бились вместе с вами, проникали в планы врага и защищали своим искусством крепость, до которой нам нет дела. Посланец должен быть достоин.

— Но я не посланец, я просто сопровождаю Вирэ.

— Там увидим. Давно ли ты знаешь о своей.., одержимости?

Рек устремил взгляд на балкон. Крапивник сел на перила, поточил клюв о камень и улетел. В голубом небе легкие облака собирались, словно плавучие острова.

— Это случалось только дважды — во время войны с сатулами. Первый раз — когда нас окружили во время набега на деревню, и второй — когда я сопровождал караван со специями.

— С воинами такое случается. Это дар, который преподносит нам страх.

— Он дважды спасал мне жизнь, но все равно пугает меня.

Точно кто-то чужой овладевает моим телом и разумом.

— Это не так, уверяю тебя. Это ты и только ты. Не бойся того, кто ты есть, Рек, — могу я называть тебя Реком?

— Конечно.

— Я не хотел бы фамильярничать. Это прозвище, верно?

— Уменьшительное от Регнак. Так прозвал меня мой приемный отец Хореб, когда я был ребенком. Я не любил шумных игр и не лазил по деревьям — он говорил, что я слишком тихий и Регнак — чересчур пышное имя для меня.

— Ты полагаешь, что в Дрос-Дельнохе придешься ко двору?

— Ты хочешь знать, сдюжу ли я? — улыбнулся Рек.

— По правде говоря, да.

— Не знаю. А ты?

Тень улыбки мелькнула на бледных, почти бесплотных губах альбиноса, и тонкие пальцы выбили на столе тихую дробь.

— Хороший вопрос. Да, я сдюжу. Мои страхи не связаны со смертью.

— Ты прочел мои мысли. Скажи мне, что ты там видел? Я серьезно. Я не знаю, смогу ли я выдержать осаду. Говорят, осада ломает людей.

— Я не могу тебе сказать, выдержишь ты или нет. И то и другое — возможно. Я не могу предугадать, как будут развиваться события. Спроси себя: что, если Вирэ погибнет? Продолжишь ты борьбу или нет?

— Нет, — не задумываясь ответил Рек. — Я оседлаю быстрого коня и ускачу прочь. Мне нет никакого дела ни до Дрос-Дельноха, ни до Дренайской империи.

— Дренаям конец. Их звезда закатилась.

— Так ты думаешь, Дрос падет?

— В конце концов — да. Но я пока не способен заглядывать так далеко в будущее. Туманные Пути постигнуть трудно.

Они часто показывают то, что будет, но еще чаще — то, что не сбудется никогда. Это зыбкие тропы, по которым уверенно ступает лишь истинный мистик.

— Туманные Пути? — повторил Рек.

— И верно — откуда тебе знать о них? Они лежат в ином измерении — в четвертом, быть может. Дух странствует там, словно во сне. Только ты направляешь сон, чтобы увидеть то, что хочешь видеть. Это трудно объяснить словами тому, кто не испытал сам.

— Значит, твоя душа способна странствовать вне тела?

— Да — это понять легче всего. Мы видели вас в Гравенском лесу у хижины — и помогли вам, повлияв на того воина, Груссина.

— Вы заставили его убить Рейнарда?

— Нет, наша власть не столь велика. Мы просто подтолкнули его туда, куда он и сам уже двигался.

— Мне как-то неуютно оттого, что вы обладаете такой силой, — проговорил Рек, избегая зеленых глаз альбиноса.

Сербитар рассмеялся — в его глазах появился блеск, бледное лицо просияло.