Из гардеробной прекрасно просматривался холл первого этажа и лестницы, ведущие вверх, а также лестница, по которой спускались в полуподвальный этаж, где и располагалась кухня. Откуда бы ни появились нежеланные гости, он все равно их увидит.

Тристан был уверен, что взломщик сразу направится в подвал. И он не собирался ему мешать. Не сразу. Сначала следует посмотреть, какова же цель этого упорного, но неудачливого грабителя. И уж потом он не торопясь допросит его.

Шаги на крыльце. Тристан повернулся к парадной двери. Надо же, против всех ожиданий вор идет с парадного входа. Сквозь стекло двери он смог разглядеть неясные очертания фигуры на крыльце. Тристан выскользнул из гардеробной и смешался с тенями у двери.

Леонора ушла в спальню, но ложиться не стала. Прислушиваясь, она мысленно следила за происходящим в доме. Вот расходятся слуги, закрываются двери, гаснет свет. Для верности она дождалась, пока часы пробили одиннадцать. Теперь улица наверняка абсолютно пустынна. Девушка тихонько спустилась вниз, проскользнула мимо библиотеки, где сэр Хамфри и Джереми продолжали изучение своих книг, взяла пальто и вышла за порог. Она со вздохом взглянула на свою попутчицу. Отделаться от Генриетты было совершенно невозможно. Если попытаться запереть ее где-нибудь или просто оставить в холле одну, овчарка начнет выть.

– Шантажистка, – прошептала девушка. – Помни, мы будем только смотреть. Нам нужно узнать, что замышляет этот человек. Так что обещай сидеть тихо.

Генриетта, часто дыша и свесив набок розовый язык, переступила с ноги на йогу.

И вот они у парадной двери дома номер двенадцать. Леонора осторожно повернула ключ и вздохнула с облегчением – замок остался старый. Убрала ключ в карман, одной рукой схватила собаку за ошейник, а другой осторожно повернула дверную ручку. Она приоткрыла дверь совсем немного – только чтобы можно было протиснуться внутрь. И вот они в доме. Леоноре пришлось отпустить ошейник Генриетты, потому что дверь не желала закрываться – ветер рвал створку, и она вынуждена была ухватиться за нее двумя руками. Но вот дверь закрылась, ветер остался на улице, и девушку окружила тишина. Она стояла на месте, вслушиваясь в молчание пустого дома и ожидая, пока глаза привыкнут к темноте. Холл, лишенный привычных вещей, казался совершенно незнакомым местом. Вдруг Генриетта тихо взвизгнула и села. Леонора испугалась, но собака не проявляла недовольств или настороженности. Раздался шуршащий звук – это хвост овчарки мел по полу, и Леонора с изумлением поняла, что та готова прыгать от восторга. Девушка с недоумением уставилась на животное и вдруг почувствовала, что рядом кто-то есть; словно вмиг сгустился мрак и стал плотью. Ужас охватил ее, она успела вдохнуть – и крепкая ладонь закрыла ей рот. Сильная рука, скользнув вокруг талии, прижала ее к каменно-твердому телу, сковывая, лишая возможности двигаться, подавляя…

Кто-то склонился к ней, но лица не видно, только тьма. И этот кто-то с едва сдерживаемой яростью прошептал в ухо:

– Какого черта вы тут делаете?

Тристан не мог поверить в увиденное. А он-то был доволен собой! Так удачно использовал собственное обаяние, отвлек девушку – и пожалуйста, вот она, собственной персоной. Шляется ночью по чужим домам, вместо того чтобы грезить о прекрасном лорде. Теперь, когда он прижал Леонору к себе и видел ее глаза – огромные и бездонные, – он рассердился еще больше. Все его усилия были напрасны – девица примчалась ловить взломщиков. Он чувствовал, как трепещет ее тело и бешено бьется сердце. Она испугалась, но не только испуг заставляет учащаться пульс и делает прерывистым дыхание. Трентем почувствовал, как предательски оживают его собственные мужские инстинкты, и постарался безжалостно задавить их. Не сейчас! В холле нельзя было разговаривать даже шепотом. Любой звук в абсолютно лишенном мебели пространстве порождал эхо. Он напряженно прислушивался. Дом попрежнему был пуст, не считая их двоих… с Генриеттой троих.

Все так же молча Тристан поднял девушку и понес в маленькую гостиную, ту самую, что учредители клуба предназначили для бесед с дамами. Теперь эта мысль заставила его усмехнуться. Самый тот случай. Он убрал руку, которой зажимал девушке рот, чтобы закрыть дверь. Но она была крепко прижата спиной к его телу, и ноги ее не доставали до пола. Оказавшись в комнате, Леонора попыталась вырваться и зашипела:

– Отпустите меня!

Тристан подчинился, следуя скорее инстинкту самосохранения, чем ее требованию. Чувствовать, как она извивается у него в руках, было выше его сил.

Как только ее ноги коснулись пола, Леонора круто обернулась, вне себя от гнева. И уперлась носом в его палец.

– Я рассказал вам о том, что случилось в моем доме, не для того, чтобы вы являлись сюда!

От неожиданности девушка растерялась и не сразу нашлась что ответить. Никто прежде не разговаривал с ней таким тоном.

– Если помните, я велел вам не вмешиваться неизвестно во что!

– Я прекрасно все помню, но этот человек – моя проблема!

– Теперь он собирается вломиться в мой дом! И в любом случае…

– А кроме того, – продолжала несносная девица, словно не слыша лорда, – вы ведь граф. Я решила, что этот вечер проведете, вращаясь в обществе.

– Я стал графом не по своей воле, так получилось. И по мере возможности избегаю светских мероприятий. Но не о том сейчас речь. Вы позабыли, что вам здесь не место, потому что вы женщина. Кроме того, вам не следует вмешиваться, раз я уже взялся за это дело.

Он схватил ее за локоть и развернул к двери. – Я не стану… – От негодования и необходимости говорить шепотом Леонора задохнулась.

– Еще как станете! – Он тащил ее к двери. – И говорите тише. Сейчас я открою парадную дверь, вы выйдете и отправитесь прямиком домой. И там останетесь!

Леонора упиралась, но он был сильнее. Тогда она быстро спросила:

– А что, если он там?

Тристан проследил за взглядом девушки. Леонора расширенными от ужаса глазами вглядывалась сквозь стеклянную дверь в холодную тьму снаружи, где пляеали и метались тени терзаемых ветром деревьев.

– Черт возьми! – Он с трудом удержался от более выразительного высказывания.