Хьюберт, отослав своих людей в Эссингтон, приехал сказать, что поиски не увенчались успехом. Узнав печальные новости, он настоял на том, чтобы отправиться в кладовую, но почти сразу же вернулся, встревоженный и расстроенный. Вскоре братья уехали. Чарлз, Николас и Пенни проводили их, поблагодарив на прощание, после чего вернулись в библиотеку.

Николас по настоянию Чарлза немедленно написал лорду Калверу второе письмо, извещая о страшной находке. Чарлз между тем, не скрываясь, составлял отчет в Лондон.

Пенни, не желая оставаться в одиночестве, тоже сидела с ними и случайно заметила, как Николас бросал взгляды на листок бумаги, лежавший перед Чарлзом, но не смог прочитать ни единого слова.

Оба письма были немедленно отправлены с курьерами.

Не видя причин лишний раз задевать чувствительность Николаса, Пенни пожелала ему и Чарлзу спокойной ночи и ушла. Еще раньше она передала Элли, что на сегодня не нуждается в ее услугах. Элли и Мэри дружили, и теперь Элли наверняка переживает.

А вот она… она подошла к окну, отодвинула защелку, распахнула створки и, глядя на мирный двор, глубоко вздохнула.

Кто же этот человек, который пытался ворваться к ней и, похоже, расправился с бедняжкой Мэри? Почему именно с ней?

И несмотря на скорбь по Мэри, Пенни была ужасно рада, что жива.

И тут появился Чарлз, как всегда, почти бесшумно, и встал за спиной, обняв ее за талию.

Они простояли так несколько минут, прежде чем он повернул ее к себе.

Она подняла руки, положила ему на плечи и вздрогнула, когда он прижал ее к груди. Нагнул голову, и их губы встретились, и больше уже ничто не имело значения. Главное, что они вместе, здесь, сейчас. И живы.

Они и раньше были вместе, но никогда вот так. Теперь все барьеры сняты, преграды разрушены, и оба праздновали простой примитивный факт: они могут быть вместе вот так. И ничто их не разлучит.

Их одежда усеяла пол между окном и кроватью. Руки не могли насытиться прикосновениями. Они вместе. И сегодня будут принадлежать друг другу.

Луна еще не поднялась, когда он подхватил ее, когда она обвила длинными ногами его бедра и, откинув голову, охнула, едва он пронзил ее.

И снова охнула, когда он стал двигаться. Никакой отчаянной спешки: только единение двух тел и двух душ.

Чарлз вонзался в нее, следуя глубочайшим инстинктам. Сегодня нет нужды удовлетворять ее желание первым. Сегодня они должны удовлетворить совместное желание.

Поэтому он чувствовал каждое погружение в ее тело, наслаждался жаром, влагой, силой, с которой она обхватывала его. Ощущал невыразимое счастье, когда она принимала его в себя. С готовностью удерживала, втягивала и отпускала, только чтобы снова приветствовать его в себе.

Нечто большее, чем удовольствие, захлестнуло их, унесло с этой земли. Они поплыли клуне, звездам и солнцу, все это время оставаясь вместе.

И были вместе, когда перевалили через последний огненный пик, вместе, когда, наконец, обессиленно свалились на постель. Вместе откинули волосы с глаз друг друга, так, чтобы их взгляды встретились и они могли смотреть и понимать.

И поражаться.

Между ними не было произнесено ни слова: оба слишком боялись говорить.

Они нашли убежище в физическом наслаждении – отражении их единства, в тепле между ними. И едва успели обменяться сонными поцелуями и натянуть одеяла, прежде чем погрузились в сон.

К утру известие об убийстве Мэри Маггс разошлось по всей округе. Джимби мало кто знал: его гибель почти не привлекла внимания. А вот Мэри – дело другое. Все участвовавшие в поисках рассказали подробности своим домашним.

И хотя слуги Уоллингем-Холла не были в трауре, все же в доме царили грусть и тишина. Позавтракав чаем и тостами, Пенни отправилась утешать Фиггс. Вместе они определили сегодняшние дела, стараясь свести их к минимуму. Только самое необходимое, и обеды должны быть как можно проще.

– Так и быть, – вздохнула Фиггс. – Тем более что миссис Слаттери из Эбби прислала два пирога с дичью и пудинг из лимонной кожуры. Передала, что мне приходится кормить лишний рот, и поскольку этот самый рот живет в Эбби, то и ее право помогать мне всем, чем можно. Фиггс шмыгнула носом.

– Весьма любезно с ее стороны, я бы сказала.

– Я тоже так считаю.

Интересно, что правила этикета среди слуг соблюдались не менее строго, чем в обществе! Пенни могла только аплодировать такту миссис Слаттери.