Он!.. Джаррет! Человек с двумя лицами. Живущий и здесь, и там. И среди белых, и среди индейцев. Это он велел поймать ее и привязать к столбу! Это из-за него она чуть не лишилась рассудка – от страха за свою жизнь, за свою честь!

– Негодяй! Сукин сын! Я вырву твое жестокое сердце!

– Не кричи! – тихо, но властно сказал он.

– Больше никогда в жизни, клянусь…

Джаррет так сильно прижал Тару к груди, что у нее перехватило дыхание.

– Тише, – повторил он. – Не нужно, чтобы все слышали твою брань. Здесь это не принято.

– Мне наплевать на это!

– А мне нет, миссис Маккензи. Я не хочу, чтобы моя жена ставила меня в трудное положение.

– Ты в трудном положении? – Она задрожала от злости и возмущения. – Ты? Да если бы ты знал, что со мной…

Он закрыл ей рот ладонью.

– Дорогая, подумай только, как изменят свое мнение обо мне семинолы, если увидят, что я не могу справиться со своей женой, проявившей неповиновение и кругом виноватой?

– Эти дикари, которые схватили меня и как мешок бросили на лошадь?

– Они спасли тебя от худших бед, потому что обещали мне обеспечить твою безопасность и не могли понять, как ты оказалась в чаще, на границе с болотами, совсем одна… Я тоже не понимаю этого.

Тара сознавала, что совершила глупость, едва не обернувшуюся непоправимой бедой, когда из ревности и любопытства совсем одна отправилась к Роберту. Здешние места не прощают опрометчивых поступков.

– Что вы делаете? – гневно прошептала Тара, внезапно почувствовав, что Джаррет расстегивает ее платье.

– Не волнуйся, сейчас я ничего не хочу от тебя, просто снимаю мокрую одежду.

– Развяжите мне руки!

– Ты смеешь требовать это, беглянка?

– Да!

– Если бы я связал тебя раньше, в нашем доме, ты не оказалась бы здесь.

– Развяжи меня! Тебе не удастся снять платье, пока у меня связаны руки.

О, скорее бы он освободил ее! С каким наслаждением она влепит хорошую затрещину этому голому красавцу!

– Ты так уверена в этом? – усмехнулся Джаррет.

И в то же мгновение платье, разорванное сверху донизу, упало к ногам Тары.

– Сукин сын! – Она снова попыталась ударить его.

Джаррет приподнял ее, опустил на подстилку из шкур и, несмотря на отчаянное сопротивление Тары, снял с нее мокрую одежду.

– Ты заплатишь мне за все, Маккензи! За все! Я выцарапаю тебе глаза, вырву…

– Тише! И ты еще называешь кого-то дикарями!..

Она лежала на теплых шкурах, обнаженная, со связанными руками… Но живая и невредимая. И, как ни странно, полная сил и желания жить. Тепло очага согревало ее. Таре казалось, что здесь пахнет землей, травой, сосновой хвоей.

Джаррет опустился на колени рядом с ней.

– Черт возьми, не трогай меня!

– Я принес тебе одеяло.

Он укрыл ее, и в этот момент в дверь негромко постучали. Джаррет обмотался полотенцем.

Снаружи отодвинули засов, и в комнату вошел голубоглазый индеец.

Взглянув на Джаррета, он сказал что-то на языке своего племени.

Натянув одеяло до подбородка, Тара с удивлением, но уже без всякого страха смотрела на них. И тут она вспомнила, что именно этого голубоглазого метиса видела во сне.

«Неужели в жилах Джаррета тоже течет индейская кровь? – подумала она. – И как поразительно сходство этих мужчин!»

Индеец протянул Джаррету чем-то наполненную корзинку.

– Спасибо, – сказал тот.

– Не стоит благодарности, – ответил индеец тоже по-английски, без малейшего акцента.

– Откуда вы знаете английский? – сердито осведомилась Тара.

Тот улыбнулся Джаррету.

– Ты еще не сказал ей? Как, еще не развязал руки?

– Не успел. Она сильно сопротивлялась.

Тара вспыхнула от негодования, а индеец улыбнулся еще шире. Улыбка очень красила его, как и Джаррета.

– Оцеола еще здесь? – спросил Джаррет.

– Уехал… Я тоже покидаю вас. Рад был познакомиться с вами, Тара Маккензи. – С этими словами он вышел.

– Что здесь происходит? – гневно спросила она у Джаррета, но не услышала ответа.

Сбросив с себя полотенце, он приблизился к Таре быстро и бесшумно, как пантера. Его намерения не вызывали сомнений. Одеяло было отброшено в сторону.