– Джаррет… – неуверенно пробормотала Тара, охваченная желанием.

– Я слишком долго ждал. Целую вечность… Во всяком случае, так мне показалось.

– Джаррет! – Она взмахнула связанными руками.

Он закинул их ей за голову. Тара все еще сопротивлялась, раздираемая противоречивыми чувствами – страстью и яростью. Ей хотелось ощутить его в себе… и ударить, уничтожить, снять скальп!..

– Да, я не шучу! – гневно шептала Тара, отвечая собственным мыслям. – Снять скальп! Потому что никогда не прощу…

Словно не слыша ее, Джаррет шептал:

– Слишком долго… Слишком…

Он навалился на нее всем телом.

– Джаррет!..

Но он закрыл ей рот поцелуем, его язык проник вглубь, раздвинув зубы. Смуглые руки ласкали грудь, спускаясь все ниже, к бедрам, становились требовательнее, настойчивее…

И вдруг Джаррет приподнялся. В руках, у него блеснул нож.

Тара вскрикнула, но он наклонился, снова поцеловал ее и одним взмахом ножа рассек ремень. Она была свободна, но уже вовсе не хотела бить его, уничтожать… снимать скальп.

Тара обхватила шею Джаррета, прижала его к себе, забыв о гневе и мести и предвкушая то, о чем так долго мечтала…

И это осуществилось.

В ушах застучал барабанный бой, перед глазами вспыхнул ослепительный свет, пространство расширилось, и ее повлекло в бездонную высь. Затрепетав, Тара закричала, но тут покой и умиротворение снизошли на ее душу.

Джаррет перекатился на бок, и она, испытав облегчение, пошевелила освобожденными от пут руками. Это вновь напомнило ей о недавнем страхе и унижении.

– И все-таки я задушила бы тебя!

– Меня? – удивился он. – Когда все это случилось с тобой, я был еще далеко отсюда, любовь моя.

– Нет, ты находился здесь, в селении, и велел им изощренно издеваться надо мной!

– Они ведь сразу сказали, что не причинят тебе вреда?

– Нет, не сразу, к тому же я не поверила им.

– Вот и они не верят белым и зачастую оказываются правы. Даже Оцеола не сделал тебе ничего дурного.

– Оцеола? – Тара вздрогнула. – Это голубоглазый индеец?

– Нет.

– Значит, тот пожилой, в головном уборе с перьями?

– Да.

– Как же ты допустил, чтобы я попала в руки человека, ненавидящего всех белых?

– Не всех, дорогая. Тебя он только слегка наказал за ослушание.

– Но мог и убить, верно? Как тех несчастных из отряда Дейда и многих других!

– Он хороший и достойный человек, Тара. Оцеола видит, что происходит с его народом. И он далек от того, чтобы ненавидеть всех. Оцеола воюет.

– Объясни это тем, кого он убил или оскальпировал! Будь ты неладен! Бросил меня в его лагере!

– Я оставил тебя в нашем доме, где тебе и следовало находиться. Когда я напал на твой след, ты была уже здесь.

– Но потом все происходило с твоего ведома?

Джаррет кивнул:

– Если бы ты не попыталась удрать…

– Я никуда не удирала!

– А как же ты оказалась на болотах?

Тара не посмела рассказать ему о своем намерении посетить Роберта Трита, опасаясь, как бы Джаррет не заподозрил того в каких-то кознях. Да он и не поверит ей, что она отправилась туда совсем одна просто от тоски и одиночества.

– Я не собиралась никуда удирать, – повторила Тара.

– Куда же изволила держать путь? – насмешливо осведомился он.

– Просто решила прогуляться. – Она поспешно добавила: – Но ты… ты настоящий Белый Тигр, так тебя здесь называют. Быстро напал на мой след и сразу нашел меня. Добыча не ускользнет от тебя, – заметила Тара с искренним восхищением.

– Мне все равно сообщили бы о том, что произошло, – сказал Джаррет.

– А этот… мой главный тюремщик, – спросила она, – как его зовут?

– Бегущий Медведь.

– Почему он так хорошо говорит по-английски? И кто он такой?

– Он хорошо знает наш язык, – согласился Джаррет, не отвечая на второй вопрос.

Он не собирался скрывать от Тары, что его связывают с Джеймсом родственные узы. Однако рассказ требовал времени, а в Джаррете вновь вспыхнуло острое желание.

– Но ведь и ты знаешь язык семинолов?

– С Бегущим Медведем я говорил на языке мускоги, но владею и языком хитичи. Ничего удивительного: я слышал их с детства.