Но через некоторое время тьма, истекающая из распахнутой двери, стала потихоньку рассеиваться, а чуть позже ее сменил ровный фиолетовый свет.

Внезапно Парцелиус почувствовал, что кто-то положил сзади ему на плечо руку. Взвизгнув, он обернулся и увидел закутанную в темный плащ фигуру Кощея.

— Ты что… здесь делаешь? — сипло спросил Парцелиус, растерянно глядя на одного из своих подданных. — А я-то искал тебя на берегу озера…

Кощей поднял руку и медленно стащил с головы капюшон. Алхимик в ужасе отпрянул. На него смотрел череп, обтянутый серой кожей. В глубоких глазницах сверкали стального цвета немигающие глаза. Лоб Кощея обхватывал обруч с крупным черным камнем посредине.

Открыв беззубый рот-щель. Кощей произнес холодным, лишенным всякого выражения голосом:

— Иди. Хозяйка ждет.

— Хозяйка?..—пролепетал Парцелиус, дрожа уже всем телом. — Но разве ты служишь Злу? Сказочные существа говорили… будто ты давно уже творишь только добрые дела.

Кощей разразился глухим смехом, хотя его лицо оставалось застывшим, словно маска.

А разве то, что я до сих пор не убил тебя, не доброе дело? — произнес он и, распахнув плащ, выразительно положил руку на короткий меч, висевший на поясе.

Парцелиус поспешно отвел глаза в сторону. Полуобнаженное тело Кощея выглядело ничуть не лучше, чем голова. Скелет, да и только…

Больше не осмеливаясь пререкаться с Кощеем, алхимик вошел на негнущихся ногах в замок. Фиолетовый свет разгорался все сильнее и сильнее, и наконец полуослепленный горбун вынужден был плотно сжать веки.

Он услышал чей-то женский смех.

— Какой же ты робкий, горбун! А еще захотел стать правителем Желтой страны. Правильно сделала старуха Виллина, что даже не захотела с тобой разговаривать перед отлетом на родину.

Гордость заставила Парцелиуса немедленно открыть глаза.

Он увидел округлый, совершенно пустой зал. Посреди него возвышалось кресло, вырезанное из громадного кристалла дымчатого топаза. На нем царственно восседала высокая девушка, одетая в лиловое платье. На ее плечах лежала накидка из белого пушистого меха. Лицо девушки, обрамленное длинными серебристыми волосами, отличалось удивительно четкими, чеканными чертами. На нем выделялись большие синие глаза. Лицо выглядело бы, наверно, прекрасным, если бы его не портила презрительная усмешка, которая словно бы застыла на тонких, бескровных губах. Хозяйка замка больше напоминала мраморную статую, совершенную во всех деталях, но полностью лишенную человеческой теплоты.

Собравшись с духом, Парцелиус отвесил красавице глубокий поклон.

— Приветствую вас, прекрасная госпожа, — галантно начал было он, но, не сдержав возмущения, ворчливо добавил: — Вы не совсем правы — Виллина по достоинству оценила мою персону. Она оставила мне послание, где просила… Ну, это не важно.

Хозяйка замка ответила еще более презрительной усмешкой:

— Ты прав — это действительно не важно. Да и какую ценность для волшебниц Света может представлять такой ничтожный земляной червь, как ты?

Парцелиус вздрогнул, словно от удара. Он хотел было резко ответить девушке, но вовремя вспомнил о Кощее, молчаливо стоящем за его спиной.

— Вы просто плохо меня знаете… — пробормотал он. — Кстати, я очень хотел бы знать, с кем имею дело. Вы, наверно, одна из служанок Пакира?

Острие меча тут же уткнулось ему в горб. Красавица снова разразилась хохотом, на этот раз чуть более мягким.

— Это я-то служанка, я — принцесса Ланга? — отсмеявшись, произнесла она. — А ты не такой уж и трус, каким кажешься. И умеешь показывать зубы. Пожалуй, Владыка был прав, когда приказал тебе покинуть твою нору в горах и прийти в этот край. Возможно, из тебя выйдет недурной слуга Тьмы.

Парцелиус ошеломленно заморгал:

— Владыка… мне приказал? Выходит, я и на самом деле пришел в Волшебную страну не по своей воле?.. Но зачем я нужен Пакиру?

Девушка чуть подалась вперед:

— Ты что-нибудь слышал о Черном пламени?

— О Черном… хм-м-м… что-то знакомое… Кажется, я читал о нем в одной из древних кельтских рукописей еще в мои студенческие годы. Уж не то ли это пламя, которое может сжигать даже железо?

Принцесса Ланга кивнула, продолжая пристально глядеть на алхимика, словно пытаясь проникнуть в его душу.

— Верно. Это живое пламя, которое когда-то очень давно прилетело на Землю со звезд. У него есть душа, и оно разумно… И в то же время, разозлившись, оно может сжечь буквально все на своем пути. Понимаешь — все! И никакое земное колдовство не сможет остановить его.

— Но такое пламя должно быть очень опасным, — осмелился возразить Парцелиус. — Если оно всесильно, то оно может испепелить всю нашу планету!

— Конечно. Но для этого надо Черное пламя очень, очень разозлить. Пакир не собирается делать это.