Тремейн кивнул лорду Фредерику и еще нескольким джентльменам, затем взял шляпу и трость и вышел из клуба, оказавшись в объятиях ласкового солнечного дня. Нет, так неправильно. Надо, чтобы небо грозно жмурилось, чтобы ветер пробирал до костей, а дождь яростно хлестал по мостовой. Такая погода пришлась бы ему по душе, и он бы с радостью вымок до нитки – только бы спрятаться от мира за стеной ледяного ливня.

Но вместо этого Камдену приходилось скрепя сердце смотреть на безжалостно прекрасное майское солнце и слушать, как чирикают пташки и смеются дети, – в то время как баррикада разумных доводов, которую он старательно возводил вокруг себя, грозила рухнуть и рассыпаться в прах.

Джиджи ошибалась. Дело было не в Теодоре. Теодора всегда была лишь предлогом. Дело – в ней самой.

– Герцог Перрин? – Она нахмурилась. – Откуда ты его знаешь?

Совсем не такой реакции ожидала Виктория от дочери. Стараясь уговорить Джиджи ненадолго уехать из Лондона, она как бы между прочим упомянула герцога.

– Как выяснилось, он мой сосед. Мы познакомились, когда он совершал ежедневный моцион.

– Удивительно, что ты подпустила его к себе, – проворчала Джиджи. Тут к ним подошла служанка и наполнила минеральной водой их бокалы. Виктория назначила дочери встречу в дамской чайной. Она не могла поручиться, что прислуга Джиджи не станет распускать слухи. – Мне казалось, ты обходишь стороной всех негодяев и развратников.

– Негодяев и развратников?! – вскричала Виктория. – Но какое отношение они имеют к его светлости? Поверь, он весьма уважаемый человек.

Джиджи криво усмехнулась.

– Лет пятнадцать назад несчастный случай на охоте чуть не стоил ему жизни, и после этого он удалился от общества. А до тех пор он слыл самым отъявленным греховодником, игроком и сластолюбцем.

Виктория поднесла к губам салфетку; она не знала, что на это ответить. В юности они с герцогом были соседями и сейчас снова стали ими. Но она понятия не имела, чем герцог занимался прошедшие двадцать с лишним лет.

– Но он же не хуже Каррингтона?

– Каррингтона? – Джиджи смерила мать долгим взглядом. – Почему ты сравниваешь его с Каррингтоном? Ты собралась за него замуж?

– Бог с тобой, конечно, нет! – горячо запротестовала Виктория, но тут же пожалела об этом, потому что глаза Джиджи подозрительно прищурились.

– Тогда с какой стати ты пригласила его на обед? – Джиджи пристально смотрела на мать. – Только не говори мне, что ты задумала какую-нибудь глупость. Ты же не собираешься превратить меня в герцогиню Перрин?

Виктория со вздохом ответила:

– Но вреда-то от этого не будет.

– Мама, по-моему, я уже говорила тебе, что собираюсь выйти замуж за лорда Фредерика, как только разведусь с Тремейном. – Теперь Джиджи говорила с матерью так, как разговаривают с очень бестолковым ребенком.

– Но развод еще не скоро! – резонно возразила Виктория. – И твои чувства к лорду Фредерику вполне могут измениться.

– Ты хочешь сказать, что я легкомысленная?

– Нет, конечно. – Господи, ну как втолковать этой девчонке, что у ее нареченного мозгов меньше, чем у бурундука? – Просто, на мой взгляд, лорд Фредерик тебе не пара.

– Он очень милый, ласковый идеальный молодой человек, совершенно лишенный недостатков. Чем же он мне не пара?

Виктория снова вздохнула:

– Дорогая, ты должна все хорошенько обдумать. Ты ведь умная женщина. Сможешь ли ты по-настоящему уважать мужчину, у которого нет твоего ясного ума?

– Почему бы тебе прямо не сказать, что ты считаешь его болваном?

Виктория почувствовала, что ее терпение иссякло.

– Да, я считаю, что он глуп как пробка! – воскликнула она. – И мне невыносима мысль, что ты станешь его женой. Потому что он недостоин даже подносить тебе ботинки!

Джиджи медленно поднялась из-за стола.

– Рада была повидаться, мама. Желаю тебе приятно провести время в Лондоне. Но к сожалению, я не смогу приехать в Девон ни через неделю, ни через две, ни даже через три. До свидания.

Виктория в замешательстве смотрела на дочь. Она была совершенно сбита с толку. Она ведь так старалась ни словом не упомянуть Камдена и не ворчать по поводу развода. А теперь, оказывается, нельзя говорить и о лорде Фредерике…

Джиджи вернулась домой злая как черт. Ну что за человек ее мать! Ведь ясно же, что от этих титулов никакого толку. Но миссис Роуленд по-прежнему упорно цеплялась за иллюзию и искренне считала, что корона с земляничными листьями – панацея от всех бед.

Маркиза пошла искать Креза. Ничто не успокаивало ее так, как успокаивал Крез своей преданностью и любовью. Но Креза не было ни в спальне, ни на кухне, куда он время от времени заходил, если к нему возвращался аппетит. Джиджи содрогнулась от ужасного предчувствия.

– Где Крез? – спросила она Гудмана. – Он не…

– Нет, миледи. Он здоров. По-моему, он с лордом Тремейном в зимнем саду.

Значит, где бы Камден ни пропадал прошлую неделю, он уже вернулся.

– Хорошо. Пойду спасу бедного пса.