И конечно же, дело было не в апатии, одолевавшей его время от времени. Нет, Лангфорд скорее страдал от избытка энергии. Он вышагивал по комнате, точно заводной солдатик под присмотром пятилетнего карапуза.

В дверь библиотеки постучали – это дворецкий Ривз принес вечернюю почту. Герцог быстро просмотрел письма. Одно было из Германий, второе из Греции – от ученых, с которыми он вел переписку. А третье написала его кузина Каролина, то есть леди Эйвери. Дама эта питала страсть к чужим грехам и с удовольствием истинного филантропа делилась своими энциклопедическими познаниями – в основном рассказывала о последних светских бурях в стакане воды.

Лангфорд отпустил Ривза и распечатал письмо Каро, с радостью ухватившись за возможность хоть как-то развлечься. В прежние времена Каро и ее сестрица Грейс, леди Соммерсби, частенько наведывались к нему и выведывали у слуг, дом какой дамы он прошедшей ночью осчастливил своим посещением и не приводил ли к себе домой жриц любви. Однажды Лангфорд лично проследил за тем, чтобы сестриц «случайно» окатили ледяной водой, когда они стояли на пороге его дома и стучали в дверь. Но их устрашающая преданность своему делу была так велика, что на следующий день они вернулись с зонтиками.

Наверное, в память о тех временах Каро каждый месяц писала ему о последних пикантных новостях. В начале своей добровольной ссылки Лангфорд бросал ее письма в огонь нераспечатанными. Но годы шли, письма продолжали приходить как по расписанию, и в итоге упорство леди Эйвери сломило его сопротивление. Стыдно признать, но теперь он уже не мог обходиться без ежемесячной порции супружеских измен, тщеславия и глупости.

Подборка этого месяца включала в себя следующее: леди Саутуэлл родила еще одного ребенка, который не имел ни малейшего сходства с лордом Саутуэллом, но был как две капли воды похож на достопочтенного мистера Румфорда; сэр Роланд Джордж поселил двух своих любовниц в одном доме, а лорда Уитни Уайльда, по слухам, застукали в чулане с невестой его брата.

Однако самое интересное Каро приберегла напоследок. Речь шла о разводе, затеянном не кем-нибудь, а наследницей одного из самых крупных состояний в стране и наследником герцогского титула, который и сам считался богачом. Каро игриво и многословно писала, что маркиза полна решимости выйти замуж за своего юного поклонника; намерения же маркиза оставались тайной за семью печатями, а по городу ходили невероятные догадки о том, чем закончится вся эта история. На людях супруги строили из себя двух голубков, – но кто знает, что творилось за закрытыми дверями? Может, они подсыпали друг другу яд в кофе? Или, может быть, плели друг о друге небылицы? Не исключено, что вместе посмеивались над этим недотепой лордом Фредериком Стюартом.

«Наследница железнодорожной империи» – так называла Каро маркизу Тремейн. Эта дама чуть не вышла замуж за герцога, а когда ее нареченный приказал долго жить, умудрилась в непристойно короткий срок выйти за его двоюродного брата, но так и не успела надеть корону с земляничными листьями.

Герцог нахмурился. До него вдруг дошло, где он видел миссис Роуленд раньше. Он видел ее прямо здесь, на этой же самой улице, около того же самого коттеджа. Но с тех пор минуло добрых… лет тридцать. Он тогда приехал домой из Итона на каникулы и не знал, куда деваться от скуки. Его так и подмывало выкинуть какую-нибудь несусветную глупость, но совсем не хотелось, чтобы об этом узнали родители.

Его отец уже несколько лет был прикован к постели – ему оставалось жить всего несколько недель. Но тогда Лангфорд об этом не знал. Его раздражала бесконечно долгая и, как казалось, бессмысленная болезнь его родителя. В школе он отмахивался от постоянно витавшего над домом духа смерти, отпуская скабрезные шуточки насчет телесных отправлений своего папаши и пожилой круглолицей сиделки, которая терпела жуткую вонь с неприлично веселой улыбкой на лице. Но дома у него не было такой спасительной отдушины, поэтому он старался уходить как можно чаще и отсутствовать как можно дольше.

Каждый день он подолгу бродил по окрестностям. Во время одной из таких прогулок он и увидел миссис Роуленд – та вышла из коттеджа и направилась к ожидавшей ее на улице карете. Она была на редкость красива. Несколько месяцев назад Лангфорд расстался с невинностью и считал себя искушенным знатоком женщин. Но тут он замер, разинув рот. Прекрасные черты лица этой девушки дополнялись божественной фигурой. Она не шла, а плыла по воздуху – грациозно, изящно, словно морская нимфа.

Следом за ней в карету уселся мужчина, которого он поначалу принял за ее отца. Но потом к карете подошел другой мужчина – седовласый и сгорбленный. Девушка высунулась из окна и, поцеловав старика в щеку, сказала:

– До свидания, папа.

Незнакомка не выходила у него из головы еще несколько дней. Лангфорд выяснил, что она и впрямь вышла замуж за человека вдвое старше ее – за богатого фабриканта, который занимался производством рельсов и всевозможного промышленного оборудования.

«Какая жалость», – подумал Лангфорд, хотя так и не докопался до сути своих сожалений. Жениться на ней он определенно не собирался, а вот соблазнить был бы не прочь.

Но потом отец умер, и на Лангфорда навалилось чувство вины. А прекрасная незнакомка изгладилась из его памяти. Он пустился во все тяжкие и купался в разврате, пока не вернулся в Девон. Но когда же она успела вновь обосноваться в здешних краях? Подумать только, они столько лет были соседями без малейшего намека на соседские отношения!