— Да, она сказала, что ты там целый день один. Жена работает, дочка учится, и за тобой никто не ухаживает. В Душанбе ей делать нечего. Наверное, уже где-то недалеко от тебя.

— Ты что, не мог ее отговорить? Предчувствую скандал.

— Да ладно, жена у тебя умная. Сама что-нибудь придумает, — пошутил Абдужаллол.

— Мне не до шуток, она совсем обалдела, пошлю ее к чертям собачьим!.. Ладно, слушай, а чего-нибудь нового по краже нет?

— Сафарова мы нашли. Допросили. Пока отпустили под подписку о невыезде. Прямых улик у нас нет. Думаю, что это не он. По твоим сотрудникам оперативные действия результата не дали. Ведут себя естественно. Еще двух так называемых «грузчиков» установили, но пока вызывать не стали. Там все не просто. Приглядываемся. То, что эти трое и еще кто-то пришли грузить сейф, — само по себе странно. Вообще, то, что они собрались вместе, вероятно, важное обстоятельство. Твоя проблема переплелась со многими очень сложными событиями. По телефону большего сказать не могу.

— Понятно, что ничего не понятно, — задумчиво заключил Родик. — Противно, что приходится подозревать всех. Ты уж постарайся что-то выяснить. А то меня в последнее время даже при разговоре с Оксой одолевает мысль, не она ли деньги взяла.

— Родик, насчет Оксы успокойся. Хотя гарантию дают только в морге. Во-первых, у нее денег теперь много — ей Боря выплатил сто пятьдесят тысяч. Она не знает, куда их деть, и даже у меня спрашивала, что с ними делать. Я посоветовал, как и тебе, вложить во что-нибудь в Москве или купить валюту, хотя это незаконно. Во-вторых, она не так воспитана. Друг мой, она не способна…

— Да, знаю. Она и меня пытала, но я сказал, что это ее деньги и я в них вмешиваться не буду. Однако нет понятия «много денег» — их всегда мало. Чужая душа — потемки. Думаю, что твой аргумент слабый.

— Правильно мыслишь, но не душой. Кстати, не исключено, что она потащила всю сумму в Москву. Смотри, чтобы ничего не произошло. Я уверяю тебя, что это не Окса. Успокойся.

— Ладно, буду иметь в виду. Что ее из Душанбе куда-то понесло, дуру?

— Любовь, любовь, — с издевкой пропел Абдужаллол.

Ну ладно, выздоравливай. Созвонимся. Не волнуйся. Найдется.

Как и ожидал Родик, утром, еще до девяти, появился Юра Розенблат, активный и по обыкновению возбужденный. Без предисловий, забыв даже поинтересоваться самочувствием Родика, он стал выливать на него, вероятно, переполнявшую его информацию. Родик, вылавливая из хаоса его слов основные мысли и сопоставляя со своими знаниями, понял для себя следующее.

Теоретически заниматься экспортом и импортом могли все. Это открывало возможность предприятиям колоссально обогащаться, а руководителям и чиновникам — почти без риска воровать и оставлять часть валютной выручки за рубежом.

Схема была очень простая и основывалась на огромной разнице между ценами внутри страны и за рубежом. К сожалению, касалось это в основном сырья и тех немногих отечественных товаров, которые имели в Европе и Америке потребительскую ценность.

Так, за советские копейки ловкие граждане умудрялись скупать самые экзотические товары — от лягушек в Краснодарском крае до гумуса на Орловщине — и продавать их за границей иногда в тысячу раз дороже. Ювелирка и камнесамоцветное сырье и изделия в такие особые товары входили, что давало очень большие надежды и должно было вселять в Родика уверенность в успехе любой операции по превращению пока дешевого поделочного камня в валюту. Однако это составляло только часть прибыли.

Дальше полученные от продажи валютные средства тратились на закупку дефицита, а дефицитом в стране было почти все — от телевизоров до джинсов. Часть валюты при этом оставляли за границей. Чиновники и государственные служащие — потому что боялись, а кооператоры — на «черный день». Иногда валюта вообще не участвовала в сделке, а производился натуральный обмен, который назывался бартером.

При этом уже внутри страны на купленном дефиците выручалась баснословная прибыль. Какой-нибудь видеомагнитофон, стоивший за рубежом пятьдесят-восемьдесят долларов, продавался по цене автомобиля. Правда, если заплатить все пошлины, налоги, перевести валюту в рубли, а рубли в валюту, используя мифические банковские коэффициенты, то такое соотношение цен и получалось, но никто государству ничего отдавать не хотел и не отдавал, используя множество жульнических способов. Иными словами, образовывался криминальный и полукриминальный круговорот товаров и валюты.

Однако попасть в этот круговорот рублей, долларов, фунтов, марок было чрезвычайно сложно — государство, думая, что защищает себя от воровства, а на самом деле подчиняясь воле этих же воров, ввело лицензирование, декларирование и квотирование. Три этих, казалось бы, безобидных термина открывали все возможности одним и полностью закрывали их другим. Открыто все было организациям, делившимся валютой с чиновниками, и, как было заведено с Октябрьской революции, с иностранцами в рамках совместных предприятий, в которые якобы поступали инвестиции. На самом же деле совместные предприятия управлялись либо известными государственными структурами, с методами работы которых Родик не хотел знакомиться, либо серьезными зарубежными инвесторами, связей с которыми Родик не имел и даже не предполагал, как эти связи наладить. Всем остальным под предлогом несоответствия тому или иному постановлению отказывали. Постановления же выходили так часто, что даже профессионалы не могли запомнить их номера и названия, не говоря уже о смысле. Таким образом, попасть в сложившуюся внешнеэкономическую деятельность со своим кооперативом Родик мог только чудом.

Однако Юра предлагал лазейку, которой грешно было не воспользоваться. Привлекало то, что появился способ обойти разные запреты и при этом почти ничего не нарушить. Суть предложения заключалась в вывозе товаров на выставку, что не требовало лицензирования и квотирования, а также не подпадало под новые постановления о внешнеэкономической деятельности и поэтому не входило в поле зрения тех, кого Родик опасался. Далее товары на выставке продавались беспошлинно, что было предусмотрено Положением о выставке. Полученная наличная валюта по выставочным фактурам вывозилась и ввозилась в страну по декларациям физического лица и тем самым легализовалась без налогов и вычетов.