— Ну, Родик, ты и нагнал жути, — заметил Григорий Михайлович. — Смотри, как Миша вцепился в подарок — боится уронить.

— Правильно делает, — вмешался Юра, продолжая взятую Родиком тему. — Я всю сознательную жизнь имею дело с камнями и знаю массу историй об их мистических, лечебных и других действиях. Не свойствах, как считают многие, а именно о действиях. Я думаю, что камни — это коридор, соединяющий живое и мертвое, рай и ад, покой и движение, в них хранится вековая информация, они не только передают эту информацию, но и воздействуют на нас.

— Я буду хранить этот прибор как зеницу ока, — посерьезнев, заявил Михаил Абрамович. — Пойду найду ему достойное место. Мама, смотри, когда будешь убираться, не сломай в нем чего-нибудь.

— Мишенька, я старый коммунист и в чертовщину не верю, и твой покойный папа был атеистом (дай бог, чтобы он сейчас находился в раю) и, конечно, посмеялся бы над такими бреднями. Не маши руками, если ты так хочешь, то я буду с этим каменным монстром очень аккуратна. Водрузи его в моей комнате в секретер. Я туда залезаю не часто, и он будет в полной сохранности, — предложила Галина Моисеевна.

— А может, мне отнести его на работу и поставить на своем письменном столе? — неизвестно к кому обратился Михаил Абрамович.

В этот момент раздался звук бьющегося стекла. Все, до этого увлеченно участвующие в судьбе подарка, вздрогнули и оглянулись. Жена именинника расстроенно развела руками.

— Разбила хрустальный фужер, — сокрушенно сообщила она.

— Ну вот, видели… — Родик многозначительно поднял вверх указательный палец и ехидно улыбнулся. — Галина Моисеевна богохульствовала, кое-кто выразил недоверие — и вот вам знак свыше. Это предупреждение. Разбился всего лишь бокал, возможно, к счастью. Миша, чтобы завтра это чудо камнерезного искусства стояло на твоем столе. А теперь давайте праздновать, смотрю, все что-то загрустили. Выпьем водки — она всегда святая или кошерная. За нее кара не предусмотрена. За тостуемого. Самого тебе, Миша, хорошего, здоровья, успехов…

Перед чаем и десертом, пока женщины суетились на кухне, мужчины расположились в маленькой, забитой мебелью комнате, используемой как столовая. Здесь стоял круглый столик, старенький диванчик, видавшее виды кресло и сервант. Григорий Михайлович, бывавший, вероятно, в этой квартире часто, сразу занял кресло и, не спрашивая разрешения, закурил. Михаил Абрамович принес рюмки, бокалы, водку и графин с соком. Разговор, как обычно, быстро перекинулся на обсуждение рабочих вопросов.

— Читали Постановление об организации малых предприятий в виде товарищества с ограниченной ответственностью? — спросил Родик.

— Я изучал, но не знаю, дает ли это что-то новое по сравнению с кооперативом, — ответил за всех Григорий Михайлович. — Мне кажется, это то же самое, но взгляд с другой стороны. Просто более цивилизованно, и часть юридической базы позаимствовали в Европе и Америке. Наш менталитет сведет все различия и возможности на нет. Хотя плюс есть — ответственность. На бумаге декларируется солидарная ответственность всех членов общества, но все портит ее ограничение уставным капиталом, который при нашей бедности будет маленьким. Значит, и ответственность — пропорционально маленькая или вообще никакая.

— Спорить не стану, возможно, Гриша, ты и прав. Однако нельзя отрицать, что появляется аналог госпредприятия. Думаю, скоро все заводы преобразуются в товарищества. Скажи мне, какой смысл в этом случае иметь учредителем в совместном предприятии государственную организацию? — продолжил Родик и сам ответил: — Кормить массу бездельников и жить под угрозой потери всего.

— Родик, я понимаю, куда ты клонишь. Это и моя больная тема. Конечно, заманчиво уйти от этих кровососов. Поверь, они внешне как бы ничего не делают, но многое определяют и от многого нас защищают. Зарубежный участник, конечно, не зарабатывает денег, но без него тоже нельзя. Он инструмент для накопления за рубежом валюты и легализации деятельности. Я к этой валюте касательства не имею, но как только ее не будет, мы сами закроемся. Если ты надеешься, что товарищества, обладающие правами на экспортно-импортные операции, создание филиалов и представительств за рубежом, открытие расчетных счетов в иностранных банках, при учреждении совместных предприятий чем-то отличаются от кооперативов, то, думаю, сильно заблуждаешься. Разница несущественная, хотя действительно госпредприятия распадаются на малые предприятия. Просто слово «кооператив» им не нравится.

Выслушав это признание, Родик понял, что настал момент одним махом покончить со всеми организационными проблемами. Он уже хотел высказать витающее в воздухе предложение, но тут вмешался Боря:

— У меня родной дядя живет в Америке. Он не эмигрант, вернее, эмигрант, но в третьем поколении. Я с ним часто общаюсь по телефону. Его интересует создание совместного предприятия и вообще бизнес в нашей стране. Кроме того, он все время хочет мне чем-то помочь. У него есть своя фирма. Я его близко не знаю, но думаю, что он нас обманывать не станет.

— Зарегистрировать совместное предприятие не сложно, — заметил Михаил Абрамович, — но получить без поддержки необходимые внешнеэкономические разрешения очень трудно. Наличие зарубежного партнера — это важный фактор. Однако…

— А чем мы рискуем? Давайте зарегистрируем на шестерых товарищество, переведем в него все наши, не связанные с внешнеэкономической деятельностью, направления, переговорим с Бориным дядей, — предложил Родик, — а там посмотрим, поддержку поищем. Не боги горшки обжигают.