Слушая их рассказы, Родик удивлялся: как же вышло, что из выпускников их элитного класса, в полном составе поступивших в лучшие институты страны, не вырос ни один выдающийся ученый, крупный руководитель или, на худой конец, общественный деятель. Получалось так, что самый успешный в плане карьеры здесь — Родик, хотя в школе он не блистал отметками. Удивительно: золотой медалист, которому учителя пророчили блестящее будущее, даже не защитил кандидатскую диссертацию и до сих пор работал младшим научным сотрудником в институте математики. Этот пример подтверждал давнишнее убеждение Родика в том, что старшее поколение, не заботясь о будущем, просто не пустило молодых к кормилу государства. Поколение их отцов — это сплошные трудоголики, не желающие расставаться со своим положением и инертные по отношению к личным благам, в число которых они включали и успехи своих детей. Интересно было и другое. Все присутствующие ругали существующую власть, но никто из них и не помышлял о том, чтобы что-то изменить в жизни, — все просто ныли и критиковали. Это была типичная позиция советской интеллигенции. Определяя свою роль в обществе, они именовали себя носителями моральных ценностей, ставили их выше материального и одновременно желали получать за это максимум материальных благ. Слышались нескончаемые кухонные возмущения тем, что рабочий получает больше инженера, а у них там за бугром все наоборот… Ах, как это несправедливо… Ах, как нас недооценили… Однако в рабочие или в водители автобусов никто переходить не стремился, а если и переходил, то попадал в полосу всеобщего презрения. Во многом поэтому, не желая повторения инцидента, произошедшего на пьянке по поводу возвращения из Венесуэлы, Родик не рассказал о своих кооперативных достижениях, но не без гордости сообщил, что защитил докторскую, имеет машину, дачу. Все было высоко оценено и произвело ожидаемое впечатление. Он ощутил гордость за собственные достижения. Никто из присутствующих подобным похвастаться не мог, и это разбудило самолюбивые чувства, которые Родик не посчитал нужным скрывать.

Родик опасался, что после столь длительной разлуки ему будет трудно общаться с Сашей. Однако опасения не сбылись. Более того, Родика не покидало ощущение, что они расстались буквально вчера. Прежняя обида если и не забылась, то отодвинулась на задний план.

Судьба Саши складывалась стандартно. Закончив институт, он попал по распределению в крупное конструкторское бюро, где работал и сейчас в должности старшего инженера с окладом сто шестьдесят рублей в месяц плюс премии и прогрессивки. До боли знакомая Родику карьерная лестница. Он ярко представил, как начинается и заканчивается каждый день Сашиной жизни…

Выпитая водка и нахлынувшие эмоции подвигли Родика рассказать другу о своей кооперативной деятельности и предложить:

— Бросай свою работу и переходи ко мне. Будет зарплата три тысячи рублей в месяц, и дам тебе десять процентов от прибыли.

— А чем заниматься? — спросил Саша.

— Зачислю тебя заместителем директора фирмы в совместное с ФРГ и Лихтенштейном предприятие, но обязанности твои будут более широкими — во всем мой заместитель, а в мое отсутствие ты — это я. Полное доверие, как раньше. Слушай… — Родик красочно расписал перспективы.

— Ты уверен, что это надолго? — с сомнением поинтересовался Саша.

— Скажу тебе откровенно — не знаю, но я оставил на несколько порядков более престижную работу, чем твоя. Ты же не считаешь меня идиотом? Кроме того, если что-то изменится, то ярмо на свою шею мы найдем или нам найдут. И еще об одном на досуге подумай: тебе не кажется, что ты живешь, как робот? В тебя вложили примитивную программу: проснулся — поел — на работу — поел — на работу — домой — поел — телевизор — спать и так пять дней, а в субботу — на дачу производить недопроизведенные продукты. Когда себя развивать, когда интеллектуальный тренинг, когда отдыхать, когда посмотреть мир? Ведь у тебя даже свободного времени нет. В субботу и воскресенье — домашние заботы, отпуск — в лучшем случае на море с детьми, за рубеж нельзя, да и некогда. Ты на лыжах сколько лет не ходил? Остается только советская развлекуха — телевизор с довоенными фильмами и «Клубом кинопутешествий». Так вся жизнь и пройдет. Много видели твой отец или моя мать? Да ничего, кроме кассы взаимопомощи и вонючей шашлычной на Кавказе.

— Ну, ты, конечно, как всегда преувеличиваешь. Не так все страшно. И в театр иногда выбираемся, и в кино. Кое-что читаем. Вот спортом заниматься действительно некогда. Ну а за границу — это несбыточная мечта засекреченного инженера.

— А я вот езжу. Даже в капстраны, хотя более засекреченный, чем ты, — похвастался Родик.

— Здорово. Я подумаю над твоим предложением, посоветуюсь с женой.

— Ну, тогда мое предложение можно забыть прямо сейчас.

— Да нет, она стала совсем другой, а уж если узнает, сколько я буду приносить денег, то вообще может тебя полюбить. Тогда все получилось по-дурацки. Из-за какой-то мелочи перечеркнули всю жизнь…

— Здесь ты не совсем прав. Во-первых, я не считаю это мелочью, а во-вторых, возможно, если бы мы остались неразлучными, сегодня я выглядел бы, как ты и все наши одноклассники. Атак — есть перспектива и у меня и у тебя. Пойдем к ребятам, а то обидятся. Кроме того, у нас на сегодня запланирована масса развлечений. Для начала мы покажем мужикам по видику порнуху, а девчонкам подарим по презервативу с усиками. Посмотрим на реакцию закомплексованных советских инженеров. Ну, а чтобы снизить сексуальное возбуждение, дадим им вот этот напиток. Надевай индейский головной убор и бери миску с напитком — смесь убийственная. Потом рецепт дам. Я буду разливать, а ты объясняй, что это напиток для ворожбы. Выпивший его становится невероятно привлекательным для противоположного пола. Когда они начнут пить, я включу порнуху. Могу поспорить, что ни один из них ничего подобного не видел. Мне ее в Венесуэле в публичном доме подарили. Вульгарно, но один раз посмотреть стоит.

— Слушай, а нас не посадят?

— Вот, есть уже один закомплексованный советский человек. Прошло то время. Сегодня все разрешено. Да и тогда надо было с поличным поймать. Ладно, не робей, пошли…

Фирма «Терраблок» охотно откликнулась на предложение о сотрудничестве и выдвинула большое количество требований по организации рекламы, оплате передачи технологии и чертежно — технической документации, гарантиям эксклюзивности работы, участию в будущих прибылях. Кроме того, что было очень важно, фирма сообщила об уже имеющихся у нее контактах в Советском Союзе и необходимости координации всех действий.

Родикиз присланного перечня выбрал всего два предприятия. Одно было подмосковным строительно-монтажным управлением, а второе — кооперативом. Строительно-монтажное управление участвовало в возведении экспериментального терраблокового дома и каким-то способом заполучило пресс, привезенный для этих целей из Америки. Пресс стоял в дальнем углу захламленного склада и, вероятно, после отъезда американцев не использовался. Как его включать и как на нем работать, никто не знал. Более того, никаких документов, в том числе и на передачу пресса, не было, а специалистов, принимавших участие в показательном строительстве, найти не удалось. Построенный терраблоковый дом Родик осмотрел, но, будучи строителем-любителем, хотя и имеющим десятилетний опыт сначала студенческих стройотрядов, а потом халтурных шабашек, мог сделать только примитивный поверхностный вывод: дом стоит и капитальных разрушений не заметно. Насколько существенны трещины в стенах и частичные обсыпания цокольной части, он не понимал — требовалось привлечение специалистов.