— Мне просто везло, — скромно улыбался Честер.

— Не пора ли баиньки? — вскоре заявил отец. — Мать уже легла?

— Да, минут десять назад, — кивнула Стефани.

— Ну, тогда всем спокойной ночи.

Когда за Джоном закрылась дверь, в гостиной воцарилась напряженная тишина. Нарушила ее Стефани:

— Похоже, ты произвел на отца неизгладимое впечатление.

— Знаешь, он вовсе не так суров, каким выглядит. Мы с ним славно провели время, поболтали.

— О чем же?

— О нас с тобой в частности. Он был вправе поинтересоваться моими намерениями в отношении тебя.

— Уверена, ты все ему выложил начистоту.

Честер кивнул.

— Да, сказал, что нам нужно время. Похоже, он прекрасно меня понял. Даже посоветовал: «Сперва узнайте друг друга получше, как в свое время мы с ее матерью».

— Убирайся к черту! — зашипела Стефани, уловив в его словах скрытую насмешку. — Я не шучу, Честер!

— Чуть попозже, детка. Послушай, кто-нибудь говорил тебе, что в гневе ты необыкновенно хороша? Просто неотразима…

Когда он шагнул к ней. Стефани вся напряглась, кровь бросилась ей в лицо.

— Не смей! Оставь меня в покое!

— Однако тебе хочется этого не больше, чем мне, — возразил Честер, — поэтому прекрати спектакль.

С этими словами он легко, словно пушинку, подхватил ее на руки и уложил прямо на ковер, тут же в гостиной перед камином. И тотчас же сам оказался рядом. В лице его, озаренном пламенем, было что-то дьявольское. Стефани собралась вонзить ноготки в это лицо, но Честер, словно угадав ее намерение, стиснул ее запястья одной рукой. И властно скомандовал:

— Ну, говори!

— Что говорить?

— Скажи: «Я хочу тебя. Честер! Хочу сильнее, чем кого-либо хотела в жизни!».

Рука его скользнула ей под юбку, легла на обнаженное бедро. Стефани вздрогнула, когда пальцы коснулись резинки крошечных трусиков. Где-то глубоко внутри мгновенно проснулся жар желания…

— Я хочу тебя, Честер… — прошептала она, не в силах сопротивляться.

— Говори еще! Еще!

— Я хочу тебя! — проговорила она сквозь стиснутые зубы, силясь унять дрожь, охватившую все тело. — Знаешь, что хочу! Знаешь, как хочу! Я хочу тебя, Честер… — Голос ее стал нежным, почти умоляющим.

— Но, увы, ты меня не получишь, — тоном сожаления произнес он. — По крайней мере, сейчас. Было бы неблагородно так злоупотребить гостеприимством твоих родителей.

— Ах ты, ублюдок! — В этот момент Стефани была готова совершить убийство.

— Ну-ну, не шуми так! Хочешь, чтобы родители спустились узнать, что тут творится?

Эта мысль отрезвила бы кого угодно, и Стефани беспомощно уставилась на мучителя.

— Уже лучше, — одобрительно сказал Честер. — Много лучше…

И, быстро склонившись, впился губами в ее полураскрытый рот. Вырваться она не могла, а спустя мгновение уже и не желала.

— Полагаю, на сегодня довольно, — ласково произнес он через пару минут.

Я получила именно то, что заслужила! — в отчаянии подумала Стефани, кляня себя за слабость. Этот сердцеед обнаружил мое слабое место — и поделом мне!

— Отпусти меня… Ты мне все уже доказал.

— Что именно? — спросил Честер, не выпуская ее из объятий.

— Что я такая же шлюшка, как и все прочие. Что, когда дело доходит до постели, я…

Честер аж зубами скрипнул от злости.

— Я не для того проехал две сотни миль, чтобы это тебе доказать! Что еще мне сделать, чтобы тебя убедить?

Стефани так хотела ему верить! Но как забыть историю Айрин? Ведь и ее ждет то же самое…

— Я… я не знаю, — вымолвила наконец она. — Ничего не знаю… пока. — Маленькая ладонь легла на его лоб, словно желая разгладить морщинки. — Я все еще не пришла в себя после твоего появления здесь.

— Можно сказать, меня вел неумолимый рок. — Честер не отрываясь смотрел в ее затуманенные слезами глаза, и выражение его лица постепенно смягчалось. — Поедешь со мной завтра в Лондон?

— Зачем?

— Хочу встретить Новый год с тобой.

— А как же твоя мама?

— Собралась в гости к друзьям.

Все ясно! Вопрос о том, где и как они проведут новогоднюю ночь, отпадал сам собой. Кристэл не будет, и…

— Думаю, у тебя тоже нет недостатка в друзьях. Тебе есть куда пойти…

— Прекрати молоть чушь! Я задал вопрос и хочу получить ответ! Ты едешь со мной?

И Стефани сдалась.

— Наверное…

— Сколько энтузиазма! — прищурился Честер, но в голосе его не было прежнего раздражения.