Шрифт:
– И еще, парни, – вздыхает ему вслед динамик из «Кэпиталс». – Как ни крути, а нам, всем здесь присутствующим, – лично ехать придется. По-любому. Отмазы – не принимаются. Потому что кроме нас – все одно некому.
Все молчат.
Понятное дело.
Я тоже крепко задумался.
Он, вражина мой, конечно, немного преувеличивает.
Бритиша хоть и конченые уроды, но цивилизованные.
Однако шанс оставить свои кишки где-нибудь на бухарестской мостовой вполне реален.
А у меня – свадьба двадцать шестого апреля.
И невеста беременная.
А я даже, сцуко, не знаю пока, кто там у нее в животе – мальчик или девочка…
Да что там я…
У всех свои резоны еще немного пожить.
Но…
– Надо, так надо, – выдавливает сквозь зубы Али.
И все тут же начинают шуметь.
Пиво заказывать, по плечам друг друга хлопать.
Все.
Решение – принято.
Глава 28
Из паба, так получилось, выходили вместе с Егором из «КБУ».
Их – «КБУ» в смысле – тоже на общак подтянули, хоть и не бойцы они уже давно.
Просто олдовые стосы, из «бывших».
Мы их, конечно, уважаем и даже во многом считаем своими.
Но – не более того.
Обычно у них – своя свадьба, у нас – своя.
Но у них есть деньги, и возможностей оказаться в Бухаресте соответственно куда больше, чем у нашего молодняка.
Значит, должны быть в теме.
По-другому не получается.
Он мне и предложил на Сухарь заскочить, еще пару-тройку пинт вылакать, не в такой нервенной атмосфере, что называется.
А почему бы и нет, думаю.
Пошли, сели.
Пивка заказали темного, закуски.
Потом подумали и водочки триста грамм к заказу добавили.
А что?
Злата в Праге, кота домработница до отвала, надо думать, накормила.
Она у меня – хорошая.
А у Егора – настроение.
Значит, пуркуа бы и не па?
Короче – вздрогнули.
Сидим, за жизнь трындим.
Водку селедкой закусываем, пивком полируем.
Хорошо.
Тут он вдруг на секунду задумывается.
– Знаешь, Дэн, – говорит, – а ведь если мы соберем более или менее серьезный состав – англичане в Бухарест стопудово не приедут. Сольются.
– Это еще почему? – удивляюсь.
– Да они вырожденцы. Это раньше бритиша были – огонь, а теперь… Только и умеют, что орать, крутить факи да швыряться пустыми пивными бутылками. Н-да. И съебывают при виде единственной женщины-полицейского. Говно, короче. Самое обыкновенное.
Я задумываюсь.
Егор, он ведь вместе с Мажором в Лондоне учился.
С тех пор и дружат.
Так что он знает, о чем говорит.
Три года там без малого прожил.
– А если не соберем?
– Вот тогда, – усмехается, – жди гостей. Тогда – стопудово пожалуют. Так, чисто поглумиться.
Сидим.
Думаем.
– Да и хрен с ними, – жму плечами. – Чего сейчас-то этим говном голову забивать. Давай лучше еще водки закажем, а? А то что-то я разогнался. Не хочется останавливаться…
…Приезжать на выезд в невраждебный Питер было как-то непривычно.
Слишком много воспоминаний.
Довлеющих, так сказать.
На тему: битиё определяет сознание.
Вот здесь – они нас накрыли.
А вон в том тупике наша самая громкая за последние годы победа зарегистрирована.
При трехкратном бомжовском перевесе.
А тут – встречают, блин, чуть ли не с цветами.
Хлопают по плечам, улыбаются.
Рассказывают, сколько народу смогут поднять в Румынию.
Пипец, как странно все это, наверное, со стороны выглядит.
Даже напросившийся со мной ехать Илюха, Жекин младший братец, охренел от такого приема, а он всю историю наших с этим рассадником бомжатины отношений только со слов старших товарищей изучал.
А я – на собственном горбу.
В прямом смысле.
Как инвалидом тогда не стал – сам до сих пор понять не могу.
Год после той драки ходить заново учился, даже академку в универе брать пришлось.
Но тем не менее, тем не менее.
Удивительно, даже сам город болотного газа после этого самоочевидной ненависти не вызывает.
Нормальный такой город, как выясняется.
Дома, площади.
Красиво.
И сами бомжары какие-то непривычно не гнусные.
Офигеть можно.