Лисса замужем за Бью.

Слэйдер все еще был не в состоянии поверить этому, проснувшись поздно утром в понедельник. Почему, недоумевал он. Почему она вышла замуж за Бью? Этот вопрос не давал ему покоя, пока он принимал душ и одевался. Он бросил сердитый взгляд в зеркало в ванной комнате. Ему надоело все время откидывать назад длинные волосы, и он собрался было постричься. Но потом решил просто обвязать их ленточкой — это привлечет в городе всеобщее внимание. Он чувствовал себя более чем раздраженным.

Покидав вещи в рюкзак, Слэйдер пошел выписываться из отеля. Желудок напомнил ему, что он ничего не ел, только пил вечером, и он направился к Макджилликуди. Может быть, Лиссе просто надоело быть бедной? — думал он, снова мысленно возвращаясь в прошлое, к их первому Рождеству на ферме Синклера...

— Тут для меня только одиннадцать подарков, а мне двенадцать лет. Я думал, что мне преподнесут по подарку за каждый год, — надув губы, сказал Бью, когда все пространство под рождественской елкой было проверено.

Все родственники были заняты своими подарками, а мать Бью пошла в кладовку, где она спрятала гоночный велосипед, предназначенный Бью.

— Пойдем отсюда, Лисса, — сказал Слэйдер, увидев, как она смотрит на груду разбросанных оберток. — Я хочу показать тебе кое-что.

— А что? — спросила Лисса, направляясь за ним.

— Закрой на минутку глаза, — сказал Слэйдер, когда они подошли к поленнице дров.

— О'кей, — согласилась она и крепко зажмурила глаза, утерев сначала слезы.

Пальцы Слэйдера сжались в кулаки, когда он увидел, что Лисса плачет. Он хотел бы взорвать эту бесчувственную семью, в которой могли праздновать Рождество, имея в душе так мало рождественского христианского милосердия.

Слэйдер сунул руку в карман и вытащил оттуда несколько смятых бумажных оберток и ленточку, которые он подобрал в комнате.

— Не открывай глаза, — предупредил он непоседу Лиссу, доставая свой сюрприз из укромного местечка в поленнице.

— Я не открываю, но ты поспеши, Слэйдер, — умоляла Лисса. Ее любопытство было подогрето шуршанием, которое производил Слэйдер, когда пытался как можно лучше завернуть свой подарок.

— О'кей, а теперь можешь открыть, — сказал Слэйдер, изо всех сил стараясь расправить смявшийся бант на маленьком неровном свертке. — Со счастливым Рождеством! — сказал он, застенчиво улыбаясь.

Лисса издала восторженный вопль при виде сверточка в руках Слэйдера.

— Что это?

— Ну а теперь разверни, глупышка, — сказал он, передавая пакетик ей в руки.

Лисса сорвала помятые бумажные обертки и обнаружила внутри две маленькие деревянные машинки, которые Слэйдер вырезал для нее.

— К сожалению, это не куколки или еще что-нибудь, больше подходящее для девочки, — извинился он, смущенно пожимая плечами.

— Ты это сделал для меня? — спросила Лисса, задумчиво поглаживая гладкое дерево.

Слэйдер кивнул.

— Они замечательные, — сказала она прерывающимся голосом. Потом Лисса приподнялась на цыпочках, чтобы дотянуться и поцеловать его в щеку. — Спасибо, Слэйдер.

Он вспыхнул, и она быстро отодвинулась от него.

— Но у меня нет подарка для тебя, — воскликнула Лисса.

— Ты подарила мне рождественский поцелуй, — сказал Слэйдер, пытаясь показать, как много значит для него этот поцелуй.

— О, глупыш, это же ничего...

«Ничего...» Слэйдер остановился у заведения Макджилликуди и припарковал мотоцикл. Лисса была не права. Поцелуй Лиссы был всем. А сейчас... сейчас она замужем за Бью.

Был уже почти полдень, когда Слэйдер вошел в юридическую контору Эверетта Спенсера.

— Где я должен поставить свою подпись? — спросил он без всякого вступления.

Спенсер без комментариев пододвинул к нему по столу нужные бумаги.

Когда Слэйдер уже приготовился их подписывать, юрист кашлянул:

— Насчет того условия.

Перо Слэйдера повисло в воздухе. Спенсер продолжал:

— В дополнении к завещанию сказано, что для наследования половины фермы, ты должен жить и работать на ней. — Юрист сделал паузу. — У тебя какие-нибудь проблемы в этой связи, сынок?

— Нет, никаких проблем. — Когда Слэйдер поставил свою размашистую подпись на последнем экземпляре, он поднял голову и дерзко улыбнулся: — Дело в том, Эверетт, что я не мог бы быть счастливее на иных условиях...