После завтрака я предложил купить посудомоечную машину и нанять кого-нибудь, чтобы ее подключили.

— Отличная идея. — Джеки вытерла руки бумажным полотенцем. — А когда мы приступаем к расследованию истории про дьявола?

— Давай поговорим в машине, — предложил я, и спустя несколько минут мы уже были в пути.

Должен сказать, что покупка техники с Джеки напомнила мне о детстве. Возможность тратить деньги приводила ее в такой же благоговейный восторг, как меня в ранние годы — или в ее возрасте, до того как мои книги стали печатать.

Бурная радость Джеки оттого, что можно сделать сразу несколько крупных покупок, передалась и мне. Я вдруг понял, почему грязным богатеньким старикашкам так нравится покупать своим юным любовницам целые чемоданы украшений.

— А я думала, вы терпеть не можете технику, — заметила Джеки.

В ответ я только улыбнулся.

— Ну что?!

— Я никогда этого не говорил, значит, ты читала мои книги.

— А я никогда и не говорила, что не читала. — Она запихнула книжку в и без того полную тележку. — Кто будет убираться и следить за садом? И не надо так на меня смотреть. Кстати, вы до сих пор мне не сказали, какой у меня оклад и рабочий график.

— Двадцать четыре часа. Семь дней в неделю. А какая сейчас минимальная оплата труда? — спросил я — просто чтобы посмотреть, как она взорвется.

Но она и не думала взрываться — Джеки просто развернулась и зашагала к выходу. Она двигалась так быстро, что я ухватил ее за локоть уже тогда, когда большие стеклянные двери разъехались в стороны.

— Ладно, чего ты хочешь?

— Рабочий день с девяти до пяти, двадцать долларов в час.

— О'кей, а во время завтрака и ужина ты на работе или как?

Она недовольно посмотрела на меня и пожала плечами:

— Откуда я знаю? Ничего не понимаю в этой работе.

— Простите! — громко произнесла женщина, которой мы загораживали выход.

Мы отошли в сторону.

— Хорошо, — примирительно сказал я. — Как насчет штуки баксов в неделю — и забудем о часах. Если захочешь прогуляться, я просто останусь дома и буду разбирать вещи.

Моя шутка вызвала у нее легкую улыбку, и мы вернулись к перегруженной тележке.

Я под угрозой смертной казни не смог бы ответить, почему мирюсь с ее вздорным характером. Другим женщинам, работавшим на меня, я не прощал ничего.

Одна-единственная вспышка недовольства — и она уже на улице. Но каждый раз, когда Джеки закусывала удила, я вспоминал ее рассказ о Пулитцеровской премии. Она показала себя человеком проницательным и творческим.

Мы пообедали в ресторанчике быстрого питания: Джеки съела салат, а я — четырехфунтовым сандвич и невесть сколько жаренных во фритюре закусок. Готов поклясться, на протяжении всего обеда она умирала от желания прочесть мне лекцию про жир и холестерин.

В два часа мы уже возвращались в наш чудовищный дом. Машина была набита покупками чуть ли не до потолка, а технику нам обещали привезти завтра. Я не устоял и сказал, что ей надо бы больше есть. Как будто я повернул рычажок и из табакерки выскочил чертик! Джеки пустилась в объяснения про сосуды и насыщенные жиры. В конце концов я стал зевать и отчаянно пожалел о своих словах.

Но мы оба насторожились, когда за поворотом нам открылся вид на перевернутую машину. Перед ней стояли и смеялись четверо подростков — смеялись, вероятно, от облегчения, что никто не пострадал в аварии.

На мгновение мы с Джеки застыли. Ее сон становится явью!

В следующую секунду мы настежь распахнули двери машины и завопили:

— Отойдите от машины!

Подростки, оглушенные произошедшим, оглянулись на нас, но не сдвинулись с места.

Джеки помчалась к ним, и я рванулся следом. Какою черта она творит? Хочет, чтобы се тоже разорвало на части?!

Я ни на секунду не усомнился в том, что машина вот-вот взорвется и все вокруг порежет на куски. Догнав Джеки, я схватил ее за талию и прижал к себе, как мешок зерна. Даже в таком положении она не переставала истошно орать — равно как и я, — но я твердо вознамерился не подпустить ее ни на дюйм ближе к перевернутой машине.

Может, подействовало то, что я сам не приближаюсь к машине, может, то, что я не пускаю туда Джеки, но до одного из ребят вдруг дошло. Высокий красивый парень с густой черной шевелюрой вдруг сообразил, что мы с Джеки кричим, и вышел из оцепенения. Он схватил одну из девчонок и почти что швырнул ее через дорогу. Она покатилась по крутому склону. Другой парнишка схватил свою девчонку за руку, и они побежали.

Дальше все произошло, как в кино: едва ребята перемахнули через ограждение с другой стороны дороги, как машина взорвалась.

Я укрылся за скалой, прижав к себе изящное тренированное тело Джеки и прикрыв ее голову руками. Я пригнулся и нырнул под нависшие древесные корни. Грохот взрыва был ужасен, вспышка ярчайшего света заставила меня зажмуриться так крепко, что заболели глаза.

Все закончилось в считанные секунды, и мы услышали, как падают на землю искореженные обломки металла. Машина загорелась. Не выпуская Джеки из рук, я высунулся посмотреть, миновала ли опасность.