— Ну? — наконец не выдержал Лешка. — Как? Отыскал что-нибудь?

В серо-голубых глазах монаха читался тот же вопрос.

Владос быстро осмотрелся по сторонам и, не говоря ни слова» протянул парням ладонь, на которой… на которой лежал маленький раскрашенный кусочек. Обрывок портолана!

— Нашел его в заплечном мешке, — усмехнувшись, пояснил грек.

Ну, а где же еще-то?

— А больше ты ничего не нашел?

— К сожалению, нет.

— Жаль. Ну, что, идем к шкиперу? Ведь теперь можно выпускать Георгия!

— Бежим! Монах улыбнулся:

— С вашего разрешения, друзья мои, я с вами не пойду. Вы уж дальше сами разбирайтесь, а я буду замаливать грехи — и так уже слишком долго вмешивался в мирские дела. Устав ордена это запрещает.

— Ну, спасибо тебе, Массимо, — Лешка взволнованно пожал узкую руку монаха. — Спасибо, дружище! Если б не ты…

— Не за что, — монах отмахнулся. — Все люди должны помогать друг другу — ведь так? Надеюсь, еще увидимся.

— Обязательно.

Радостные, Лешка и Владос бегом бросились к шкиперу.

Толстяк Илларион был арестован тут же, и теперь, сидя в каюте, ругался, изрыгая проклятия.

— Да знаешь ли ты, кто я?! — брызжа слюной, он топал ногами. — Да известны ли тебе мои родственники? О! Я родня самому эпарху, и он непременно сотрет тебя в порошок, жалкий придаток румпеля!

— Мне все равно, кто твои родственники, — Абдул Сиен оставался невозмутимым. — Где чертеж бухты?

— Какой еще, к черту, чертеж? — взвился толстомясый. Жирные щеки его дрожали, а лицо чем-то напоминало брыластую бульдожью морду. — Я вам покажу чертежи! Вы все строго ответите за беззаконие и произвол!

— Чертеж, копию — и разойдемся мирно, — понизив голос, предложил шкипер.

— Нет у меня ни чертежей, ни копий!

— Вот этот кусок портолана нашли в твоем заплечном мешке!

— А! Вы рылись в моих вещах? На каком основании, позвольте спросить? Вы, может быть, не знаете, что такое презумпция невиновности? О, смею вас уверить, мои родственники это вам быстро напомнят.

— Хорошо излагает, — наклонившись к Лешке, прошептал Владос. — Надо же, презумпцию невиновности вспомнил. Непрост, ох как непрост.

— А что это за — презун… презанция? — ничтоже сумняшеся осведомился Лешка.

Грек лишь вздохнул и скорбно покачал головой:

— Темный ты человек, Алексей. Отсталый. Не обижайся, но сразу видно, что ты из глубокой провинции.

— Сам ты отсталый, — все же обиделся юноша.

Это ж надо, его, жителя двадцать первого века, упрекает в невежестве какой-то там средневековый грек! А вообще-то, было, над чем задуматься.

— Это кто там шепчется у меня за спиной? — резко обернулся задержанный.

— Это свидетели, — негромко пояснил шкипер.

— Ах, свиде-етели, — толстяк нахмурился, он теперь уже не был смешон, скорее страшен и омерзителен — этакая расплывшаяся на стуле брыластая жаба. Но глаза «жабы» горели умом и злобой:

— Парни, а вы знаете, что бывает за лжесвидетельство? Читали «Шестикнижье»? Нет? Зря.

Нет, задержанный отнюдь не собирался сдаваться. Ругался, сыпал учеными фразами, угрожал, в общем, вел себя крайне неосмотрительно и нахально. Как будто и в самом деле не был ни в чем виноват.

— Вы задержали меня на основании этого раскрашенного клочка? С ума сошли. Не думайте, я вовсе не собираюсь вырываться. Хотите меня арестовать — арестовывайте! Но помните, я обязательно подам апелляцию в суд автократора, обязательно подам, и это вам всем выйдет боком! Нате! — Илларион вытянул вперед руки. — Закуйте меня в кандалы!

— Нам достаточно и того, что вы будете заперты в одной из кают.

— А, узилище!

Душа, утешься! Пусть тебя страданье не осилит!

И в малодушие не впадай врагам твоим на радость.

Ты, разве, сердце, не клялось, душа, ты не хвалилась,

Что с испытанием любым готов я повстречаться! —

вскочив со стула, с выражением продекламировал Илларион:

— Быть может и я напишу в заточении «Тюремные стихи», как Михаил Глика, которого, вы, убогие, вряд ли читали… Веди же меня поскорей в заточение, кормчий! И знай — с испытанием любым готов я повстречаться.

Вид толстяка был страшен и одновременно величествен. Издевательски поклонившись, он вышел из каюты шкипера в сопровождении четырех вооруженных матросов.