С губ Роба сорвался нетерпеливый звук, заставивший Давину обернуться. Он стоял, возвышаясь над всеми, в бессильной злобе сжимая и разжимая кулаки, с искаженным гневом лицом. Ей внезапно показалось, что в комнате не хватает воздуха. Мужчины, сидевшие по обе стороны от нее, обладали огромным могуществом и властью, но ни одному из них не удавалось заставить ее сердце биться чаще. А при одном только взгляде на Роба у нее пересыхало во рту. Возвышаясь над членами своей семьи, он был подобен могучему утесу — такой же непреклонный и суровый, неподвластный бурям, бушевавшим вокруг него. Он всегда защищал ее, хотя имел полное право этого не делать. Он поклялся, что с ним она будет в безопасности — и сдержал слово. Он любил и лелеял ее, словно бесценное сокровище — в его объятиях она чувствовала себя неуязвимой. Давина знала: если она потеряет Роба, сердце ее будет разбито навсегда.

Роб ответил на предостерегающий взгляд отца не менее грозным взглядом.

— А адмирал Джиллс? — дерзко осведомился он. — Как насчет него?

— Мои люди найдут его, — с невозмутимым спокойствием ответил король.

— До того, как он доберется до нее?

В голосе Роба слышался открытый вызов.

— Ему это никогда не удастся, если она останется здесь, — вмешался Каллум, заметивший, что Роб снова открыл рот. — А если адмирал нападет на ее след, то мы заметим его приближение задолго до того, как он покажется у стен замка. Сегодня вы сами могли убедиться в этом.

— Оставить ее здесь? — переспросил король.

Какое-то время он, казалось, взвешивал слова Каллума. Потом его взгляд снова обратился к Робу.

— Ты спас жизнь моей дочери. Я твой должник и до гроба буду помнить, чем я обязан тебе. Но, боюсь, я вынужден отказаться.

Внезапно Роб рванулся вперед. В то же самое мгновение двое королевских гвардейцев, стоявших за спиной Давины, выхватили из ножен мечи.

— Нет! — воскликнул Каллум и, кинувшись к сыну, обхватил его руками.

Давина с Кейт испуганно вскрикнули.

— Ни с места, Роб! Или ты хочешь, чтобы твоя мать увидела, как прольется твоя кровь?! — Он повернулся к королю. — Милорд, — сдавленным голосом проговорил он. Лицо Каллума исказилось от страха и волнения. — Давайте обсудим это позже. Видите ли, безопасность вашей дочери слишком много значит для моего сына… Он…

— А моя дочь, вероятно, значит для него еще больше. — Король поднялся на ноги и, склонив голову, окинул обоих молодых людей внимательным взглядом. — Именно это я и подозревал. Но она — моя наследница. Ее судьба была решена давным-давно.

— Но не мной.

Взгляды всех обратились к Давине. Медленно поднявшись со своего места, она подняла голову и бестрепетно встретила удивленный взгляд отца. Она не дрогнет, мысленно поклялась она. Не упадет в обморок и не заплачет. Не сейчас. Если еще осталась возможность прекратить это, помешать отцу забрать ее с собой, а Робу — объявить войну, которую он проиграет, она это сделает.

— Ваше величество, я и так уже была лишена очень многого — просто потому, что я ваша дочь! Не отнимайте же у меня всего! Мне нравится здесь. Я полюбила этих людей, отец. Умоляю вас, оставьте меня тут!

На мгновение взгляд короля смягчился.

— Давина, клянусь, что отныне у тебя будет все, что пожелаешь! Зря я оставил тебя у монахинь. Поверь, не было дня, чтобы я не пожалел об этом… особенно получив весть о твоей гибели. Но Господь не зря сохранил тебе жизнь. Ты должна исполнить свое предназначение, и когда-нибудь ты это поймешь.

— Знаю, что должна, но это совсем не то, чего я хочу, — сквозь слезы пробормотала Давина. — Ты собираешься отвезти меня ко двору, но мне это вовсе не нужно! Может, если бы я росла при дворе, как мои сестры, я думала бы иначе, но…

— Ты и будешь думать иначе, — ласково перебил Яков. И, увидев, что Давина покачала головой, уже более жестким тоном добавил: — Что же до него, — он повернулся к Робу, — его ты тоже полюбила?

Мысли вихрем закружились в голове Давины. Она вдруг вспомнила слова Роба, сказанные им Каллуму. Он поклялся, что никогда не откажется от нее. Взгляд Давины метнулся к Каллуму — ей вдруг вспомнилось его предупреждение.

— Я… я выполню свой долг, — опустив голову, пробормотала она.

Поверх плеча Якова Роб с таким ужасом и изумлением смотрел на нее, что у Давины едва не разорвалось сердце. Не будь здесь короля с Каллумом, она бы кинулась ему на шею.

— Собери моих людей, — взяв ее за руку, велел одному из гвардейцев Яков. — Мы уезжаем.

Кровь закипела в жилах Роба. В голове у него помутилось, перед глазами все поплыло. Внезапно из груди его вырвался хриплый стон — Роб зашатался и едва не упал на колени. Словно во сне, он молча смотрел, как король, взяв Давину за руку, уводит ее из комнаты. У самой двери она обернулась, бросив на него последний взгляд.