— Это Колин, — пробормотал Каллум.

И вскинул руку, приказывая лучникам опустить оружие.

Роб вдруг почувствовал, как от первобытного страха пустеет в голове. Ощущение опасности стиснуло горло, а потом стекло вниз по спине. Почему Колин вернулся? Что он натворил? Если он проговорился королю, что его дочь здесь, хватит ли у него подлости указать на нее Якову? Роб бросил затравленный взгляд на дверь часовни. Ну уж нет… он не позволит отобрать у него Давину!

— Это король.

Взгляды всех обратились к подбежавшему Эшеру, вслед за ним спешил Джейми.

— Я не вижу королевского штандарта, но царственную осанку, с которой держится его величество, невозможно не узнать.

— Он прав, — подтвердил Каллум, не отрывая глаз от приближающейся к замку группы всадников, до которых оставалось не более сотни футов.

Во главе отряда скакал его сын — в этом уже не было никаких сомнений. Ехавший рядом с ним высокий мужчина откинул с головы капюшон — и обитатели замка увидели немного бледное, но хорошо знакомое всем лицо. Взгляд короля обежал крепостные стены, вдоль которых выстроились лучники, и наконец остановился на группе вооруженных мужчин, поджидавших у ворот замка.

— Опустить оружие! — рявкнул, обращаясь к воинам, Каллум.

Вложив меч в ножны, он ждал, пока отряд подъедет поближе.

— Дерьмо! — вполголоса прорычал он, повернувшись к старшему сыну. — Ради всего святого, помни, о чем мы договаривались! И не вздумай сказать ему, что она твоя жена!

Эшер первым опустился на колено перед подъехавшим королем. Каллум сделал то же самое, успев, правда, перед этим метнуть на младшего сына испепеляющий взгляд.

— Отец, я…

Каллум молча вскинул руку, приказывая ему помолчать, пока его люди, последовав его примеру, почтительно приветствовали своего короля.

Только Роб остался стоять — заметив это, король оглянулся на Колина.

— Я так полагаю, это и есть твой старший брат?

Молча кивнув, Колин умоляюще посмотрел на Роба. Если бы взгляд мог убивать, он бы сейчас пал мертвым на месте.

— Послушай, Роб, — сдавленным шепотом пробормотал он. — Я сказал только ему! Больше никто не знает, клянусь!

Пальцы Роба сомкнулись на рукоятке клеймора. Не будь Колин его братом, промелькнуло у него в голове, он одним ударом снес бы ему голову… и плевать ему на короля!

— Где она?!

Роб смерил короля мрачным взглядом. Сейчас он ненавидел Якова — ненавидел зато, что когда-то он бросил свою дочь, за то, что обрек ее на жизнь, в которой не было места ни любви, ни радости… Но больше всего за то, что за все эти годы он ни разу не приехал посмотреть на нее.

В груди робко вспыхнула надежда. Элайн! Давины нет — есть Элайн!

— Ее тут нет, — прорычал Роб.

Но, казалось, король его не слышал. Его взгляд выхватил из толпы чье-то лицо, а его глаза… его глаза лучше всяких слов говорили о том, кто это был, Робу даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что у него за спиной стоит Давина.

— Дочка…

Король даже не произнес, а скорее выдохнул это, словно до сих пор не мог поверить своим глазам. Потом медленно спешился. По лицу его струились слезы.

— Ты так изменилась с тех пор, как я видел тебя в последний раз…

Лицо Давины было залито слезами. Опустившись на одно колено, она почтительно склонила голову перед своим королем и отцом.

— Встань, Давина.

Король, бросившись к дочери, помог ей подняться. Роб заметил, как рука короля на мгновение повисла в воздухе, словно ему было страшно коснуться ее. Справившись с приступом слабости, Яков нежно обнял дочь.

Казалось, все вокруг внезапно исчезли… все, кроме Давины. Роб не мог заставить себя сдвинуться с места. Он даже не мог дышать… только молча смотрел, как затуманенный слезами взгляд Давины в первый раз остановился на лице отца. Внезапно Роба захлестнула злость. Он боролся с желанием вырвать ее из рук человека, осмелившегося коснуться губами ее лица. А она… она закрыла глаза, как если бы миг, о котором она мечтала всю жизнь, наконец настал, и только прикосновение отцовских рук могло подтвердить, что все это ей не снится.

Роба бросило в дрожь. Опасность потерять Давину стала, как никогда, реальной. Роб, потемнев, шагнул к ней, но рука Каллума тяжело легла ему на плечо.

— Ты даже представить не можешь, как я жалею, что твое детство прошло без меня!

Проникновенные слова короля, словно острые кинжалы, полоснули Роба по сердцу. Будь на месте Якова любой другой, обратись он с этой фразой к его жене, Роб только порадовался бы за нее — ему ли было не знать, как отчаянно она тосковала по отцу. Любой, но не Яков! Король мог в любую минуту забрать к себе дочь, но не сделал этого! Давина, закрыв лицо руками, плакала. Сердце Роба тоскливо сжалось. Вдруг она не устоит?