Казалось, молчание длилось целую вечность. Давина окончательно растерялась. Наконец ее свекор, спрятав забинтованную руку за спину, посторонился, пропуская ее в дом.

— Вот-вот пойдет дождь, — сбивчиво пробормотал Роб, вслед за Давиной протиснувшись мимо отца.

— Угу… я заметил, — буркнул тот в ответ.

Но Давина с Робом, уже не слушая его, ринулись по лестнице наверх. Из коридора донёсся взрыв смеха. Каллум Макгрегор, склонив голову, прислушался, и по губам его скользнула улыбка.

Роб настиг ее еще до того, как Давина успела добежать до дверей спальни. Его руки сомкнулись вокруг нее.

— Посмотри, какие тучи, любовь моя! Держу пари, дождь будет долгим!

— Очень на это надеюсь, — улыбнулась она, стараясь отдышаться.

Роб подхватил Давину на руки, перенес ее через порог и бережно опустил на кровать. А потом, упав рядом, жадно схватил ее в объятия. Изнемогая от желания, они торопливо срывали с себя одежду. Дождь оглушительно барабанил в окно, но ни Роб, ни Давина не слышали этого. Дрожа от возбуждения, она покрывала поцелуями его обнаженную грудь. В конце концов Роб, чувствуя, что больше не выдержит, мягко опрокинул ее на спину и осторожно поймал губами ее сосок. С губ Давины сорвался вопль наслаждения.

Роб поднял голову — его потемневшие от желания глаза возбужденно сияли.

— Знаешь, не успели мы утром встать с постели, а я уже снова хотел тебя! — задыхаясь, признался он.

Давина хихикнула. Оказавшись в объятиях Роба, она тут же чувствовала непреодолимое желание соблазнить его. Почему? Одному Богу известно.

— Поэтому-то ты и отказался поиграть со мной, да? — кокетливо спросила она.

— Нет, жена… просто мне хотелось, чтобы ты поиграла со мной совсем в другую игру, — низким, рокочущим голосом прошептал он, прижавшись губами к ее горлу в том месте, где лихорадочно бился пульс.

Вместо ответа Давина обхватила его ногами и соблазнительно задвигалась под ним. Это было проделано намеренно — тело Роба отреагировало мгновенно, и Давина удовлетворенно вздохнула. Ей нравилось чувствовать свою власть над мужем — она обожала смотреть, как этот сильный, суровый мужчина в ее объятиях становится мягким, точно воск. Все, чем он так гордился — его умение владеть собой, железная воля, самообладание, — все это было ничто по сравнению с тем желанием, которое будила в нем она.

— Ты такой твердый, такой тяжелый… — пропела она ему на ухо голосом сирены-обольстительницы.

Из груди Роба вырвался сдавленный стон. Сердце Давины затрепетало от счастья. Улыбаясь, она представила себе, как все девушки в Кэмлохлине рвут на себе волосы от зависти.

— Я люблю тебя, — снова и снова повторяла она, гладя его лицо, пока он, задыхаясь, осыпал ее поцелуями.

Роб одним мощным толчком ворвался в нее. Вскрикнув, Давина изогнулась. Ей нравилось чувствовать на себе тяжесть его мощного тела, нравилось ощущать, как он двигается внутри ее. Жаркое дыхание Роба обжигало ей кожу.

Судорога наслаждения пробежала по ее телу, и Давина, обхватив Роба за ягодицы, притянула его к себе.

— До чего же ты ненасытная. — Роб с улыбкой прижался губами к ее губам. — Куда ты так торопишься?

— Боишься, что потерпишь поражение?

Губы ее шевельнулись, и Роб догадался, что она улыбается.

— Угу… боюсь, — покладисто согласился он.

Новая судорога свела ее тело. Сцепив зубы, чтобы оттянуть неизбежную развязку, Роб отодвинулся — и вновь вонзился в нее, дразня, мучая, даря наслаждение — пока она не закричала, извиваясь под ним.

Резким толчком Роб глубоко ворвался в нее. Крики Давины смешались с его хриплыми стонами, и наконец он замер, почувствовав, как горячая струя выплеснулась из него, орошая ее лоно.

Удовлетворенный и счастливый, Роб откатился в сторону и вытянулся рядом с Давиной, нежно прижимая ее к себе. Она блаженно закрыла глаза, уронила голову на его широкое плечо и в который уже раз возблагодарила Бога за то, что он послал ей Роба.

— Роб… — сонно окликнула она.

— Мм?..

— По твоей милости я превращаюсь в какую-то распутницу.

— Ну и хорошо.

Горячее дыхание Роба щекотало ей ухо, заставив кровь быстрее бежать по жилам.

Улыбнувшись, Давина прижалась к Робу:

— Как ты думаешь, я понравилась твоим родителям?

— Угу… а то как же, — прошептал он.

Даже не глядя на него, Давина почувствовала, что он улыбается.

— Я рада, — вздохнула она, тихонько пожав ему руку. — Мне так хотелось, чтобы они меня полюбили.