— А ты ступай с ним, — распорядилась Изобел, указывая черпаком на Тамаса. — Вымой окно, прежде чем налетят шершни.

Тамас посмотрел на сестру так, словно она тронулась умом.

— Но когда я вернусь, мой ужин остынет! Лучше я пока закрою ставни. Ничто не… Патрик! — Он метнулся к старшему брату, вошедшему в кухню. — Почему это Макгрегор может наслаждаться горячим мясом, а я должен сидеть с пустым животом? Что с того, если его пару раз укусят шершни? Это сделает из него мужчину!

— Значит, тебе шершни помогли стать мужчиной? — осведомился Патрик, пока Изобел наполняла горячим рагу его миску.

— Я не звал на помощь девчонку, когда на меня напали шершни.

Патрик улыбнулся, но не уступил.

— Делай, что тебе говорят, пока…

Его прервал окрик Тристана, донесшийся из спальни. В приятном голосе горца явственно звучала тревога.

— Если кто-то из вас меня слышит, имейте в виду: меня изрядно беспокоит мочевой пузырь.

Глаза Тамаса округлились, веснушчатое лицо побелело от ужаса, когда мальчишка обнаружил, что Изобел с Патриком выжидающе смотрят на него.

— Я сделаю все, что угодно, только не это, — запричитал Тамас. — Развяжите его, умоляю.

На этот раз Патрик не стал возражать и первым направился в спальню, чтобы избавить раненого от пут.

Изобел вручила Лахлану миску с дымящимся рагу. Мальчик неохотно поплелся следом за братом.

— Что ты в нем нашла? — проворчал Тамас, взяв из рук сестры тряпки.

Она бы рассмеялась братишке в лицо, если бы сама не задавала себе тот же вопрос множество раз с тех пор, как познакомилась с повесой-горцем.

— Что за странный вопрос? — Изобел шлепнула брата передником. — С каждым днем ты становишься все больше похож на Патрика.

Она нежно подтолкнула Тамаса к лестнице.

Наполняя миски братьев тушеным мясом, Изобел одну за другой относила их на стол. С каждым разом у нее все сильнее дрожали руки. Черт бы пробрал этого Макгрегора. Изобел посмотрела на лестницу, беспокойно теребя передник. Она надеялась, что навсегда избавилась от Тристана. И почти привыкла к тому, что его лицо неотступно преследовало ее, маячило перед глазами, но жить с этим человеком… в одном доме, знать, что он лежит в комнате наверху, полуодетый, целиком и полностью в ее власти… нет, это уж слишком. Каждое мгновение она необычайно остро ощущала присутствие горца — эта близость сводила ее с ума, вызывая головокружение и бешеный стук крови в висках. Как проклятый Макгрегор сумел околдовать ее, оплести своими чарами? Должно быть, это бросается в глаза, если двое из ее братьев спросили, как она относится к незваному гостю.

Оставалось лишь одно средство, и Изобел решила прибегнуть к нему. Она заставила себя улыбнуться, увидев, как в дом вошли Камерон и Джон с вязанками дров в руках. Она не спросила Патрика, как все прошло, когда тот вернулся в столовую и занял место во главе стола. Пусть братья знают: ей нет ни малейшего дела до Макгрегора.

Ей даже не пришлось выдумывать повод, чтобы подняться к горцу, все вышло само собой: Лахлан скатился с лестницы и объявил, что Макгрегор отказывается есть. Он согласен принимать пищу только из рук мисс Фергюссон. Горец приносит свои извинения, но никому другому он не доверяет. Боится, что его отравят.

— Ну и пускай тогда сидит голодным, — проворчал Патрик, поднося ложку ко рту.

— Нет, — возразила Изобел, поднимаясь со стула. — Если он хочет, чтобы его кормила я, значит, так и будет. — Взяв миску из рук Лахлана, она потянула Патрика за рукав: — Ты ведь не собираешься пить то гадкое виски, что вы с Эндрю Кеннеди варили за сараем прошлой зимой?

— Нет. Не хочу неделю валяться в кровати как бревно.

Изобел лукаво ухмыльнулась, совсем как Тамас.

— Лахлан, принеси-ка мне виски.

— Ты ведь не станешь поить Макгрегора этой бурдой, Бел? — обеспокоенно спросил Камерон.

— Нет, Кам, я накормлю его этим пойлом.

Патрик скорчил гримасу, но не возразил. Джон спросил, нельзя ли ему посмотреть, как горец будет есть, но Изобел не позволила. Взяв миску Тристана, она отложила в котел немного рагу, чтобы освободить место для виски. Когда вернулся Лахлан, она взяла у него бутыль, выдернула зубами пробку и вылила щедрую порцию зловонной жидкости в мясо.

— Он откажется есть после первой же ложки, сестра, — рассмеялся Патрик, когда Изобел направилась к лестнице.

— Ну уж нет, — прошептала она себе под нос. — Я заставлю его съесть все, до последней капли.

Войдя в комнату, Изобел опустила глаза, не глядя на Тристана. Она решила, что так будет лучше. Тамас, отмывавший окно, повернулся и окинул сестру хмурым взглядом. Такое страдальческое лицо могло бы принадлежать израненному в бою воину. Изобел не обратила внимания на немую мольбу в глазах Тамаса.

— Ваш брат Лахлан хвастался, что вы готовите лучше любой женщины в Шотландии.

Вкрадчивый голос Тристана обволакивал сердце Изобел словно растопленный солнцем мед.