— Я слишком долго провалялся в постели, — объяснил он, заметив тревогу в глазах Изобел. — Чтобы успокоить вас, я пережду еще несколько дней, прежде чем отправлюсь в обратный путь. Но чтобы вы не попытались снова привязать меня к кровати, я лучше побуду на ногах.

— А ваша голень…

— Голень прекрасно заживает. Скоро к ноге вернется прежняя подвижность. Если вы вернете мне меч, я мог бы ходить, Опираясь на него.

— Нет, — мгновенно отозвался Патрик. — Назад вы его не получите. Я не позволю вооруженному Макгрегору расхаживать по моему дому.

Тристан смерил Патрика хмурым взглядом:

— Ладно, тогда дайте мне палку для ходьбы. Даю слово, что не разобью никому голову.

— Джон, принеси ему палку, — распорядилась Изобел, а затем обратилась к Патрику: — Нам следует больше опасаться его языка.

Тристан с невозмутимой усмешкой встретил ее взгляд. Изобел сжала руки в кулаки и отвернулась.

— Я не желаю больше ухаживать за ним, — бросила она. Тристан с удовольствием отметил, что голос ее слегка дрожит. — Похоже, мистер Макгрегор сам в состоянии позаботиться о себе.

Изобел резко повернулась, хлестнув длинной косой Патрика по груди, и вышла из комнаты.

— Она всегда такая вспыльчивая? — поинтересовался Тристан у Камерона.

Не потрудившись ответить на вопрос горца, Камерон шагнул к двери и вышел вслед за сестрой. Тристан тяжело вздохнул, оставшись наедине с Патриком:

— Вашей семье нечего меня бояться. Даю вам слово. Я больше не сержусь.

— Хотелось бы вам верить, но поскольку я вас совсем не знаю, ваше слово мало для меня значит.

Почувствовав впервые за минувшую неделю, как силы постепенно возвращаются к нему, Тристан довольно усмехнулся:

— Значит, вам придется узнать меня поближе.

Патрик настороженно пригляделся к горцу. Он ничего не сказал, но, когда появился Джон с длинной палкой в руках, жестом велел следовать за ним.

— Фергюссон, — заговорил Тристан, выходя из комнаты, — что вы добавили в это пойло? Я был уверен, что умираю. Но теперь, когда действие бурды прошло… — Он подвигал раненым плечом и задумчиво улыбнулся: — Должен признать, я давно не испытывал такого прилива сил.

Патрик остановился на верхней ступени лестницы. Слова горца его не слишком обрадовали.

— Куда вы хотите отправиться сначала? У меня еще много работы.

— Значит, вы собираетесь меня сопровождать?

— Да. — В суровом взгляде Патрика читалась непреклонность. — Совершенно верно.

Губы Тристана насмешливо скривились.

— Ладно. Тогда идем в уборную.

По сравнению с величественными залами и мощными стенами Кэмлохлина дом Фергюссонов казался небольшим, но семеро его обитателей помещались здесь свободно. Тристан не ожидал, что скромное с виду жилище окажется таким просторным. Солнечные лучи вливались в комнату сквозь множество окон с прозрачными стеклами, освещая каждый уголок. Возможно, именно это создавало неповторимое ощущение тепла и уюта, так поразившее Тристана. А может быть, особую прелесть дому придавали нарядные скатерти на столах и горшки с цветами на подоконниках. Такие милые сердцу мелочи не увидишь в замке.

Патрик проводил горца на кухню, поскольку тот потребовал, чтобы ему показали, как готовится пища.

— Был ли то яд или виски, — заявил он брату Изобел, — я не желаю пройти через это испытание дважды. Я едва очнулся после смертельного сна.

Тристан не лгал, но и не говорил всей правды. На кухню его привел божественный аромат жареной дичи и свежеиспеченного хлеба.

Изобел подняла голову от стола с горкой измельченных трав и отвела со лба рыжий локон.

— Еда скоро будет готова. Патрик, проводи мистера Макгрегора в конюшню, чтобы он смог убедиться, что его лошадь жива.

Тристан почувствовал, как в его грудь, истерзанную укусами шершней, вонзилось еще одно жало. Он улыбнулся, вспомнив, зачем пришел на кухню.

— Я не уйду, мисс Фергюссон. Мне хочется понаблюдать за вами. — Изобел едва не отхватила ножом кончики пальцев. Ее встревоженный взгляд метнулся к Патрику. — Простите, что не доверяю вам, но я не оставлю вас одну рядом со своей едой.

Изобел облегченно перевела дыхание и равнодушно пожала плечами:

— Как я уже говорила вам в Уайтхолле, вам не удастся завоевать мое доверие.

— Да, я помню, — отозвался Тристан. — Теперь я лучше понимаю, что между нами не утихает ненависть.

Нож в руках Изобел замер. Подняв глаза, она настороженно взглянула на горца. Тристан взял с одной из полок, тянувшихся вдоль всей кухни, маленькую склянку и снял с нее крышку.

— Так вы признаете, что ненавидите меня? Ненавидите всех нас? — поправилась Изобел, вспомнив, что в кухне они не одни.

Тристан понюхал содержимое баночки и вежливо улыбнулся:

— Как вы сказали мне в Англии, мы с вами враги. Мне хотелось думать, что это не так, но вы убедили меня в своей правоте.