Он взял со стола листок бумаги и пробежал его глазами.

— Думаю, вы не обидитесь, — сказал он, — я попросил собрать некоторые сведения, касающиеся вас.

Я пожал плечами.

— Вполне понятно. Я сделал то же самое в отношении вас. Для этого мне всего лишь понадобилось просмотреть подшивки «Нью-Йорк Таймс».

«Стивен Гонт, двадцать восемь лет, родился в Нью-Бедфорде, штат Массачусетс. Отец — Джон Гонт, президент банка. Мать — Энн Рэйли. Родители погибли. Учился в престижных учебных заведениях Новой Англии. Работал один год в рекламном агентстве „Кэньон и Экхардт“, два года в административном отделе „Метро-Голдвин-Мейер“, последние три года занимает пост заместителя президента радиотелевизионной компании „Грейтер Уорлд Бродкастинг“ Гарри Московица. Холост. Социально активен».

Отложив лист бумаги, он посмотрел на меня.

— Одного только не могу понять…

— Чего именно? — спросил я. — Возможно, я сумею объяснить.

— Чем в таком месте может заниматься такой славный парень другой веры?

Я знал, что он имеет в виду.

— Это довольно просто, — ответил я. — Я их субботний гой.

По его лицу было видно, что он не понял, о чем я говорю. Пришлось объяснить подробнее.

— Суббота у евреев — день священный. Они не работают. Поэтому все дела в субботу решаю я. Кстати, мне известно, что точно так же поступаете и вы, и Си-Би-Эс, и Эн-Би-Си, и Эй-Би-Си.

— А вы парень не промах.

— Да, — подтвердил я скромно.

— И вы думаете, мы не сможем вас остановить, если захотим?

Я ухмыльнулся.

— Мистер Синклер, вы и вам подобные пытаются это сделать почти полтора года, но это ни к чему не привело. Вам еще повезло, что мы контролируем только одиннадцать процентов мирового рынка, иначе вам бы пришлось вообще уйти со сцены.

Он уставился на меня.

— Никак не могу понять, нравитесь вы мне или нет.

Я встал.

— Вы деловой человек, мистер Синклер, поэтому не буду отнимать у вас время. Итак, я получил у вас работу или нет?

— Какую работу? — спросил он. — Я и не думал…

— Мистер Синклер, если вы позвали меня просто чтобы посмотреть на парня, который целует вашу дочь перед сном и желает ей спокойной ночи, то зря тратите свое и мое время. На мне целая вещательная сеть, и мне пора возвращаться на свое рабочее место.

— Сядьте, мистер Гонт, — сказал он резко.

Я продолжал стоять.

— Я думал предложить вам пост вице-президента, ответственного за составление программ, но сейчас что-то не уверен.

Я улыбнулся.

— Не беспокойтесь, меня это не интересует. Я уже три года занимаюсь этим.

Он снова посмотрел на меня.

— Так какую работу вы имели в виду? Может, вы хотите занять мое место?

— Не совсем так, — улыбнулся я. — Я хочу быть президентом «Синклер Телевижн».

— Вы шутите! — поразился он.

— Я никогда не шучу в делах.

— Дэн Ричи вот уже десять лет президент Эс-Ти-Ви. А до этого он был президентом «Радиовещательной Компании Синклер» в течение пятнадцати лет. Это один из самых лучших исполнительных работников в этой отрасли. Неужели вы полагаете, что туфли такого человека придутся вам впору?

— А я и не собираюсь их надевать, — ответил я. — Это старые туфли, их уже пора выбросить. Дэн Ричи принадлежит радио, а не телевидению. У вас на высоких постах нет ни одного исполнителя моложе пятидесяти двух лет, а основная часть вашей аудитории находится в возрасте до тридцати, и с каждым годом возрастная планка опускается. Как вы собираетесь что-то донести до них, если они уже давно перестали прислушиваться к тому, что говорят им родители? И я не собираюсь здесь вон из кожи лезть, чтобы убедить кучку стариков в правильности того, что я хочу сделать. Я хочу распоряжаться сам так, как считаю нужным. Больше меня ничего не интересует.

Некоторое время он молчал.

— А я могу быть уверен, что вы прислушаетесь к моему мнению?

— Нет, конечно, — улыбнулся я. — Но вы можете быть уверены, что кое-чье мнение я обязательно приму к сведению.

— Чьё же?

— Аудитории, — сказал я. — В настоящее время Эс-Ти-Ви находится на четвертом месте, уступая трем другим телесетям, а через два года мы будем на первом месте или чертовски близко к нему.

— А если нет?

— Тогда можете повесить на меня всех собак. Но в любом случае хуже не будет, ниже четвертого места мы не опустимся.

Он снова опустил глаза на бумаги, лежащие на столе, и долго молчал. Когда он наконец заговорил, голос его звучал совсем иначе. Теперь со мной говорил отец Барбары.

— Вы собираетесь жениться на моей дочери?

— Это что, одно из условий приема на работу?

Он помялся:

— Нет.

— В таком случае я не собираюсь на ней жениться.

Было заметно, что следующие слова дались ему с трудом:

— Но как быть с ребенком?

Я посмотрел на него. Он сразу вырос в моих глазах на десять пунктов.