Дочка Оллеса сжала в нитку бледные губы.

— Вы его точно не увидите, в'етт, — посулила Хелит. Гордо выпрямилась и строго молвила:

— Отныне я освобождаю вас от омажа.

Она не зря полночи накануне провела над толстенным и тяжелым, как дорожный сундук, «Сводом законов», выуживая крохи здравого смысла из до предела запутанных правил и уложений, регулирующих, а скорее — неимоверно запутывающих жизнь униэн. И где-то между пунктом о недопустимости брака между двоюродными родичами и расчетом виры за потраву чужих полей, Хелит обнаружила раздел с перечислением мер воздействия на нерадивых вассалов. К слову, владетель мог даже выпороть особо строптивых, но мысль о том, что придется лицезреть такое количество филейных частей, девушке не понравилась.

«Будем бить по мордасам», — решила она.

Лорд Алгерт проглотил свой длинный язык, покрылся смертельной бледностью и бегом выбежал из Парадного зала, провожаемый отнюдь не сочувствующими взглядами. Он умудрился насолить огромному числу сограждан, и его позорная опала порадовала и согрела немало сердец.

— Я не стану терпеть оскорблений! Ни сейчас, ни впредь! Кто еще жаждет обрести свободу от данного слова?

Желающих не нашлось, но идти навстречу своенравной владетельнице не менее гордые униэн не хотели. Они собирались в случае опасности спрятаться под крылышко князя Тиншера и переждать лихую годину. А что там станется с Алаттом — отдельный разговор… В лучшем случае, в карликовом владении каждому из ним принадлежало по небольшому дому. Честь считаться вассалами потомков Эйркела-Воителя стоила дороже любых богатств. Был бы властитель из этого рода, а город и отстроить недолго.

Поторговавшись до хрипоты за каждую медную монетку, потребную на ремонт стен, Хелит утратила всякое терпение.

— Разговор окончен!

Уйти с достоинством с длинным мечом наперевес есть великое искусство, и Хелит оно далось лишь частично. Чтобы не волочь клинок за собой по полу, она возложила тяжелый меч на плечо и таким манером удалилась.

— Наглые сволочи! Даже пальцем не хотят пошевелить! — возмущалась Хелит, оставшись наедине со своими фрейлинами.

От ношения кольчуги у неё разболелись плечи, к тому же девушка чувствовала себя проигравшей в столкновении со строптивыми подданными.

— Экие суки, — пискнула исполненная сочувствия Бессет и тут же схлопотала от госпожи по губам.

Движение получилось само по себе, словно Хелит только и делала всю жизнь, что раздавала подзатыльники непослушным детишкам.

— Я запрещала говорить плохие слова!

— А сама?! — ревела соплячка, громогласно трубя мокрым носом.

Нельзя сказать, что однажды произнеся в момент душевного смятения пресловутое «твойумать» Хелит сразу же разнообразила арсенал местных ругательств, но в устах мрачных дружинников оно звучало весьма колоритно. Воины и без того порой выражали свои мысли достаточно витиевато, чтобы новое слово кого-то смутило.

— Бессет, поди вон, — отрезала Хелит, указывая на дверь.

Ей нужно было срочно придумать, как склонить на свою сторону горожан. И Хелит придумала.

Это только кажется, что в мире снов нет законов и правил, будто там дозволено всё. Когда во сне под ногами проваливается балкон, то, падая, никто не вспоминает о возможности летать. Если по пятам гонится убийца с огромным ножом, то на ум никогда не придет прикинуться невидимкой. Ничто, никакое чудо не поразит воображение сновидца, настолько крепка вера в естественность происходящего. Поэтому Хелит ничуть не удивилась, обнаружив себя в тесных, никогда ранее не виденных лабиринтах подземелья. Коридоры ветвились, то сужаясь, то расширяясь, и оказалось, что Хелит прекрасно видит в кромешной тьме. Краешек темно-фиолетового одеяния, мелькавшего впереди, она, конечно, старалась не упускать из виду, но все равно, совершенно точно знала, куда идет, ничуть не смущаясь количеством поворотов, спусков и подъемов. Во снах время течет быстро. Раз — и путь окончился в исполинском темном зале, чей свод терялся в густом шевелящемся мраке. Заманившая сюда Хелит женщина обернулась и поманила девушку когтистыми пальцами. С золотых ястребиных когтей осыпалась на пол сверкающая пыль, ложась на полированные до зеркального блеска плиты хитроумным рисунком. Бескрылые птицы на глазах превращались в волшебные цветы, а те — в яркие письмена и ажурные паутины. Образы мелькали пестрым калейдоскопом, смуглая высокая женщина с черными косами пела чистым высоким голосом, выводя изумительной красоты мелодию. Завороженная пением и чарующей прелестью чернокосой, Хелит приблизилась и замерла на расстоянии вытянутой руки.

— Ты знаешь, кто я такая?

Точеные черты лица, узкий с едва заметной горбинкой нос, золотисто-карие глаза удивительного разреза — такую не забыть во веки вечные. Её точеную и сильную фигуру облекал роскошный доспех — панцирь из мелких пластинок, похожих на блестящую рыбью чешую…

— Ты — Ридвен по прозвищу Ястребица! — сразу, как оно водится в снах, догадалась Хелит.

— Я ждала тебя тысячу лет! Тысячу лет искала родственную душу во всех Мирах.

В черно-лиловых зрачках древней воительницы сияли миллионы звезд. Солнца тысяч мирозданий. Неужели она действительно потратила на поиски целых десять веков?

— Смешно, но ты всегда была рядом…

— Рядом?

Ястребица рассмеялась. Сверкнула идеальным жемчугом ровных зубов.

— Неважно. Главное, я тебя нашла. Мое оружие попало в достойные руки.

— Оружие? Какое оружие?

— Не перебивай, — строго предупредила Ридвен. — Тебе надо быть готовой, ибо опасность поджидает тебя в грозовом небе, в бушующем море и на льду замерзшей реки. Крепче сжимай копье и ничего не бойся!

Налетевший откуда ни возьмись ветер развеял призрак древней воительницы, угрожающе взвыл и подхватил в крепкие объятия саму Хелит. Она стала легче птичьего перышка, тоньше цветочного лепестка и невесомее паутинки. Ветер кричал от восторга и ужаса, когда кружил девушку с бешеной скоростью, унося из мира снов в пасмурное алаттское утро…

К счастью для Хелит, новый день выдался хмурым. Иначе её новой задумке суждено было бы умереть, не родившись. Напрасно мадд Хефейд и моддрон Гвирис буквально умоляли девушку оставить безумную затею. Напрасно язвил ир'Брайн, специально расположившийся в самом мягком и удобном кресле — Хелит осталась непреклонна. Она отправилась собирать выпавшие из кладки камни и складывать их ровными рядами возле мест, нуждающихся в починке.

Отчаянный демарш властительницы вызвал в Алатте подлинный переполох. Хрупкая девушка-тростиночка в самом обыкновенном платье, которая носила булыжники, пускай даже не слишком большие, произвела ошеломительное впечатление. Тонкий венец на её льняных волосах не просто сиял, он слепил и язвил глаза алаттцев. Первым не выдержал Ранх. Ангай демонстративно разделся до исподней рубахи и принялся помогать своей храброй госпоже. К нему присоединилась Флин. Девушку восхитила редкостная возможность прославиться и войти в историю города. Пройдет двести лет, а повесть о том, как верные фрейлины вслед за леди Гвварин таскали тяжелые камни будут пересказывать долгими зимними вечерами всем благородным девицам. Мол, вот были времена и люди — верные слову, не то что нынешние!