«Серебряные» гвардейцы косились на Отступника с опаской и недоумением. В самый бы раз просить о милости, дабы государь даровал право совершить над собой ритуальное самоубийство. Глядишь, в знак былой дружбы Альмар сделает одолжение. Напротив, Рыжий словно вознамерился доказать всем собственное преступное равнодушие и жестокосердие. И доказал.

Кто видел его на прощании с Финигасом, до сих пор убеждены, что Мэйтианн не скрывал своей радости. Как же! С таким отцом — неведомо, что лучше: его любовь или пренебрежение. Тайгерн вырос в тени своих братьев, почти невидимкой для папаши, и на загляденье, насколько он приятнее остальных! Умница, красавец, кавалер, каких поискать еще.

Мэю же было глубоко наплевать на весь мир, пусть думают, что хотят. Разве не твердят мудрецы всех времен и народов, что истина рано или поздно торжествует и каждому воздастся по делам и свершениям? Разве он не сделал все, что было в его скромных силах? Сделал! А доказывать кому-то свою невиновность, и, паче того, оправдываться он и не подумал.

— Я знаю — он меня ненавидел, — прошелестел над ухом голос Альмара.

Он нарушил все мыслимые правила, обращаясь к отцеубийце напрямую. За что Мэй мысленно поблагодарил своего друга и короля.

— Он всех ненавидел, всех, кто хоть в чем-то превосходил его самого, — ответствовал Мэй бесстрастно. — Ты — не исключение. Порой, он даже меня готов был убить.

Отступник старался как можно меньше шевелить губами. Зачем Альмару лишние неприятные разговоры?

— Забавно, что ты так думаешь. Насколько я знаю — Финигас даже во сне видел эту корону, — государь заботливо поправил символ власти. — На твоей голове. Слов нет — на красных волосах она смотрелась бы великолепно.

— Ты же понимаешь…

— Я все понимаю, — перебил Рыжего король. — Ты бы никогда… и тому подобное. Не до такой степени цепко я держусь за эту штуку, и будь моя воля, то кто знает… Но я ведь не просто такой себе Альмар Гваэхард, я гораздо больше.

Мэй слишком хорошо знал его, чтобы понимать — Маро говорит не о личных амбициях. За Альмаром стояли влиятельные и могущественные люди, и без их поддержки все было бы несколько иначе. Никто не сможет удержаться на вершине власти, опираясь исключительно свое чувство равновесия. Столкнут, столкнут и растопчут в лепешку.

— Считаешь, он умер весьма своевременно? — хладнокровно поинтересовался Рыжий, кивнув на догорающий костер.

— Все случается именно тогда, когда должно случиться, — молвил государь.

В тот момент Мэй ничего не понял, хоть и слыл весьма проницательным человеком. Это уже потом он узнал, что лорд-генерал Улайдар отдал прямой приказ — не торопиться в Мор-Хъерике. И Альмар пальцем не пошевелил до тех пор, пока пришла весть об окруженных Желтыми повязками униэн. Государь разыгрывал хитрую партию, а вышло гораздо радикальнее, чем он ожидал. Оно и к лучшему. Рассчитывать на благодарность за спасение со стороны гордого князя Финигаса не приходилось никому, даже Верховному Королю. Наверное, Альмар тоже сделал лишь то, что от него требовалось…

— Мэй! — пытался докричаться до князя Дайнар. — Он ведь предал тебя!

Рыжий поглядел на соратника исподлобья изучающе, почти меланхолично.

— Мне все равно. И уже довольно давно, если помнишь.

Дайнар натолкнулся на холодную невозмутимость Мэя, как на твердую, покрытую инеем стену в глубоком леднике. Натолкнулся — и в очередной раз почувствовал боль в ушибленном сердце.

— Не смей, — тихо предупредил его Рыжий, по-звериному угадывая направление мысли. — Не вздумай меня жалеть. Жалость хуже предательства, она убивает веру в себя.

То была любимая присказка князя Финигаса.

Проклятый дождь обещал смешать все планы Мэйтианна. Он бессильно глядел в обложенное черными тучами небо, из чьего бездонного чрева вот-вот извергнутся небесные реки, шипя через стиснутые зубы откровенные богохульства. Ну вот! Что теперь прикажите делать с тетивами луков? Уже к вечеру у лучников не останется ни единой сухой жилы. Конечно, есть еще самострелы, но их дальнобойность не выдерживает никакой критики.

Дождь размоет берега Бобрового ручья до состояния трясины, и, с одной стороны — это неплохо, потому что дэйном не станут рисковать своими конями, а с другой — драться по пояс в грязи удовольствие небольшое. Тут никто не даст гарантию, что униэн смогут удержать рубеж. Никто, даже сам Лойс.

— Мой лорд, мне не нравятся эти тучи, — сказал Гвифин. — Похоже, будет не просто дождь, а еще и град.

— Град?

Вытоптанным и сожженным полям уже ничего не грозит, чтобы переживать о потраве. Мэй лишь пожал плечами.

— Ни один ли …

— Представьте себе, нет! Что будет с нами, если градины окажутся размером с ваш кулак?

Мэй сжал ладонь, поглядел что выходит, и призадумался. Ледышка такого размера, летящая с небес, может проломить череп.

— Прикажу людям поднять над головами щиты, в случае чего.