Она удивленно посмотрела на него.

— Я ничего не смыслю в боксе, Ник.

— Знаю, — ответил он и улыбнулся. — А как ты думаешь, сколько я смыслю в медицине?

Их глаза встретились и уже не отрывались друг от друга. Она увидела в его глазах внезапно вспыхнувшее дикое желание и поняла, что он прочел в ее глазах то же самое. Холли чуть приоткрыла рот, и у нее перехватило дыхание — с каким обожанием он смотрел на нее!

Она не выдержала взгляда Ника и снова взглянула на домик с обрушившейся крышей. Так и ее самые потаенные чувства — все разом обрушились на нее. А она абсолютно не была к этому готова — по крайней мере, сейчас, здесь, в этом заброшенном месте, с мужчиной, которого знала без году неделя. Как же ее собственные чувства могли так подвести ее? Холли произнесла тихим дрожащим голосом:

— Николас, я думаю, нам пора обратно.

Он легонько взял ее за подбородок и повернул лицом к себе, потом нежно провел пальцами по ее щеке. Они долго не сводили друг с друга глаз, пока Ник вдруг не прижал Холли к себе и осторожно не поцеловал в губы. Она не успела ни оттолкнуть его, ни ответить на поцелуй, потому что он тут же отпустил ее и включил зажигание. Через секунду они уже мчались обратно к городу.

Холли не могла точно сказать, заметил ли он ту мгновенную дрожь, которая пробежала по ее телу вместе с его поцелуем, но в глубине души уже знала, что обречена. Сегодня или нет, но это произойдет. Теперь ей было абсолютно все ясно.

Был уже двенадцатый час, когда они подъехали к дому Холли. Ник остановил машину, и Холли печально посмотрела на освещенное крыльцо перед дверью, потом взглянула на Ника и произнесла:

— Спасибо за вечер.

Его рука легла ей на плечо.

— Значит, он окончен?

Лицо Ника было очень близко — так близко, что она ощущала его дыхание на своей щеке.

Внезапно тело ее охватил трепет, а сердце бешено забилось. Холли чуть отвернула голову, почти напуганная его близостью. Ник нежно улыбнулся ей, но она была все так же напряжена — казалось, ее засасывает в сладкий омут. Он произнес:

— Холли, самая тяжкая борьба — это борьба со своими чувствами. Жестокая схватка, и в ней нельзя победить, потому что победитель — проигрывает.

Он осторожно обнял ее за талию. Холли ощутила властную силу, исходящую от его руки, и жар, проникающий сквозь легкую шаль. Прикосновения Ника словно обжигали ее.

— Я и не борюсь, Ник. Пожалуйста, не думай так. Просто я… я так не уверена во всем… — почти неслышно прошептала она.

Он отстранился, не сводя с нее нежного взгляда, потом кивнул, словно соглашаясь с ее словами, и грустно улыбнулся.

— Что ж, тогда желаю тебе спокойной ночи.

И тут же обеими руками он обхватил ее голову, зарылся пальцами в волосы, стал нежно гладить ее щеки, шею. Холли хотела остановить его, сказать: «Не надо, Николас», но язык не слушался, слова застревали в горле. Он целовал ее, а она не хотела — или не могла? — противиться ему. В этот момент она просто не владела собой.

Ник целовал ее с невероятной нежностью, едва касаясь губ. Это было легкое, еле заметное прикосновение, но в нем было столько скрытой страсти!

Вдруг он схватил ее за плечи и с силой прижал к себе — так внезапно, что Холли не успела не то что отстраниться — даже вскрикнуть. Его жадный поцелуй сразу стер воспоминания о первых нежных прикосновениях. Он так крепко сжимал ее в объятиях, что ее грудь чувствовала тепло его тела. Ошеломленная каскадом ощущений, Холли с трудом могла понять, отвечает ли она на его поцелуи, а губы Ника все настойчивее требовали этого. Внутри, разгораясь, трепетало, растекалось неведомое прежде пламя.

Почти столь же внезапно его поцелуи из бешеных, яростных перешли в медленные, уверенные, ласкающие. Губы Холли приоткрылись — теперь она тоже неистово целовала его, языки сплелись, порождая небывалое наслаждение.

Ник чуть ослабил объятья, и Холли обвила рукой его шею, лаская волосы, гладкую кожу. А пир страсти все продолжался — этот жар, это буйство сердец все нарастали в нескончаемом поцелуе, в легком танце языков.

Он сорвал с ее плеч шаль и стал ласково гладить спину. Она не знала, ругать или благодарить себя за то, что надела это декольтированное платье… Губы Ника касались ее щеки, Холли изогнулась и приникла ртом к его шее, чувствуя, как клокочет в нем кровь, почти слыша это. Он продолжал нежно поглаживать ее плечи, спину, даря ей неизведанные ранее ощущения. Она отдавалась его ласкам до полного самозабвения, жадно желая соединить свой жар с его жаром, чтобы вместе сгореть дотла, до последнего уголька. Холли томилась в нетерпении: теперь она страстно мечтала о полном слиянии с ним.

«Как же я хочу его! — с тоской подумала она, — даже представить страшно». Эта мысль мучила ее. Если она разрешит сейчас ему войти к ней в дом — что будет с ней завтра утром? Сможет ли она простить себе, что так безрассудно, целиком отдалась всепоглощающей страсти?

Ник все настойчивее ласкал ее спину. Даже в темноте было видно, что глаза его закрыты. Облизнув губы, Холли молча изучала это невыразимо прекрасное лицо, эти щемяще родные черты.

Ник медленно открыл глаза и, увидев, что Холли смотрит на него, улыбнулся, протянул руку и стал играть с ее золотистыми волосами.