На привале Кирас снова привязался к Талену с просьбами об эльфийских – он упрямо говорил «эльфячьих» – сказках, Тален молчал, даже не огрызался, и тогда громила начал свои рассказывать. Про проклятие злого колдуна.

Для Кираса это в самом деле сказка. Он, конечно, верил, что так оно и было, как верил в истории про болотного духа, ворующего жизнь, или про русалок, заманивающих путников в омуты, или про спускающегося с небес огнедышащего дракона. Патрульные его даже и не слушали, каждый занимался своим делом, а вот Тален взорвался. Причем когда сказка уже кончилась и Кирас просто вспоминал, как твари лезли на стены крепости. Ну да, он тогда уже был патрульным.

– Твари? – севшим и оттого еще более страшным голосом повторил Тален. – Твари, говоришь? Которые появились, потому что эльфийский король и маг Таумель проклял местность?

– Ну а откуда они появились? – поинтересовался Мелт. – Я в проклятие как-то не особенно верю, но Пограничье есть, Патруль есть, и твари тоже есть. А границы уже вроде как и нет. Крепостей когда-то всего две имелось, а сейчас – восемь, там где граница истончилась. А что еще через сотню лет будет? Кто эти твари-то?

– Ваши дети, – холодно сказал Тален. – Ваши потомки.

Витан вскинул голову. Этот книгочей что-то слышал?

Тишина прерывалась только потрескиванием крушницы в костре. Даже похлебка в котелке еще не булькала, время не приспело. Все смотрели на эльфа, бледного, спокойного и такого… чистого. Пусть тело покрывала грязь, пусть кровь пропитала повязку, пусть немытые волосы свисали спутанными неопрятными космами, он отличался от них, таких же нечесаных и немытых. Светлые глаза? Светлое лицо?

– Когда-то наши расы жили рядом. Ваши мужчины любили наших женщин, наши мужчины – ваших. Женились между собой или просто… просто любили. Сейчас это бывает очень редко. Но наши женщины никогда не рожали от вас. Никогда. Потому что наши две прекрасные расы вместе дают монстров. Мы заметили это раньше, и наши женщины перестали рожать. Если же это случалось, если будущая мать понимала, что не сможет убить новорожденного, она убивала себя вместе с ним. Мы вас предупреждали, а вы отмахивались, вы всегда отмахиваетесь от опасности, пока она не становится неотвратимой. Твари расплодились, они не бывают нормальными. И добро бы рождались просто уроды, нет, рождались чудовища. В самой хорошей семье из них вырастали жестокие убийцы. А от них рождались уже нелюди. Мы создали и впустили в мир расу чудовищ.

Он замолчал, и патрульные ничего не говорили. Они просто поверили. Когда у человека, даже если он эльф, такие глаза и такая боль в голосе, он не может обманывать. Это их потомки. Дети двух прекрасных рас.

– Потом было решено собрать всех в одном месте, – тускло продолжил Тален. – Убить всех – не решились. Трудно убивать своих детей. Многие тысячи своих детей. Их привезли сюда, и запечатали эту долину. Никто не называл ее тогда Пограничьем. Долина Проклятых – вот ее истинное имя.

– Не могли всех собрать-то, – проворчал Кирас.

– Кто согласился жить, – уточнил эльф. – Остальных убивали. Полсотни лет охоты на монстров. Упоминания об этом есть даже в вашей истории. И уже потом сильнейшие маги во главе с Таумелем создали границу…

– Потратив все свои силы, – сказал вдруг молчун Той, – а заодно собрав все силы природы, потому следующие поколения магов становились все слабее, и теперь мы разве что о деревенских колдунах кое-что слышали.

Патрульные посмотрели на него с удивлением, даже Тален. Той смутился. Он не любил общего внимания, вот и сделал вид, что страшно озабочен состоянием похлебки.

– Слышал я такое… в детстве. Думал, сказки.

Голос Талена утерял серьезность и торжественность.

– Это не сказки. И у вас об этом знают… те, кому положено знать. Короли, ученые… Вы не знаете, так вы…

– Отбросы, – подсказал Кирас. – Подонки. И вообще. Что, Той, там еще не готово? Жрать охота, сил нет. А мне силы нужны, мне этих потомков убивать надо.

И он заржал, довольный своим тонким остроумием. Тим даже позавидовал. Временами ему казалось, что он тоже становится таким: какая разница, что было, что будет, смысл есть только сегодня, и смысл в том, чтоб пожрать, выпить, убить и в бордель сходить. Прошлое уж точно не имело никакого значения.

А будущее?

Утром Тален выглядел плохо. Держался, видно, уже только на нервах. Признаков заражения его рана по-прежнему не имела, хотя края ее воспалились. Перевязывая его, Мелт озабоченно покачивал головой. Похоже, парень все же лишится руки. Ничего. Найдут ему дело. Непременно найдут. Впрочем, с такого станется продолжать в патруль выходить – для меча и одной руки хватит, да и для пращи тоже. Тим слыхал и об одноруких, и об одноногих патрульных, говорят, они еще злее были, чем прочие. И уж Тален-то точно не осядет прихлебателем в Крепости.