– Что бывает с севернами, когда хозяин умирает? – спросил Той сочувственно.

– Что бывает с человеком, когда умирает единственный друг?

Той вздохнул. Людей он особенно не жалел, но вот живность всякую оберегал, однажды так отметелил мужика, который собаку бил, что в карцере сидел, пока время патрулирования не пришло. Это ему, конечно, не мешало животными обедать, но если тот же Кирас с голодухи запросто и кошку сожрал бы, то следопыт скорее помер бы.

И снова бег с перерывами на ходьбу, и снова только на Талена ориентировались: когда он начинал спотыкаться, тут же устраивали привал. Мелт подстрелил пару кроликов, и вечером они рискнули развести огонь, тщательно замаскировав костер и подкладывая только бездымные ветки крашницы. Тален сказал, что дежурства можно не устанавливать, он попросил севернов поглядывать по сторонам (и понюхивать, тут же добавил чрезвычайно довольный собственным остроумием Кирас).

– Вы все могли погибнуть, – сказал эльф, не сводя с Тима странно напряженного взгляда.

– Могли, – согласился Тим. – Но не погибли. И хватит об этом.

Тален повесил голову, потом медленно ее поднял.

– Нет. Не хватит. Я хочу понять.

– Ты патрульный, – повторил Тим. – В Крепости будешь эльфом, я – человеком, а здесь мы оба патрульные. Что тут понимать?

– Даже Кирас понимает, – подколол Витан. Верзила не обиделся. Или отложил обиду до Крепости.

– То, что случилось, просто невероятно, – упрямо продолжил Тален, но Тим его перебил.

– Вот на эту невероятность мы рассчитывали. Разве ж твари могли вообразить, что мы так обнаглеем? Потому и получилось…

– Вообще-то мы шли тебя убить, – сообщил Мелт. – Чтоб ты умер легкой смертью. Но я подумал, что тварюку эту убить тоже надо, и первый болт в него выпустил. И тут паника… а паника – лучший друг диверсанта. Успокойся ты. Жив – и ладно.

– И ладно? – переспросил Тален со странной интонацией. – Я не понимаю вас, люди. Даже для вас естественно, если кто-то один умирает ради того, чтоб другие жили. Это даже не героизм. Это обыденность. По крайней мере, среди таких, как вы. Почему вы вернулись? Вас отпустили, вы могли спокойно уйти, приготовиться к большой войне, дать знать в метрополию. А вы…

– Не нервничай, – сказал Тим. – Мы отправили Шанги в Крепость. Он не герой, даже скорее трус, зато бегает очень быстро, а раз трус, то постарается живым добежать. Уже, возможно, добежал. Так что приготовятся.

– А если нет?

– А если нет, примут первый удар неподготовленными. Но Крепость наготове всегда. Мы – дальний патруль, но есть и ближние. Не волнуйся. Успеют. Раз большая война, то большая война.

– Вы вернулись, чтобы меня убить…

– Или спасти. Как получится. Никто не должен умирать так. Даже эльф, – выпалил Кирас и для убедительности пристукнул рукоятью топора о землю. – А ты еще повоюешь. Пусть с одной рукой, а все одно повоюешь. Поубиваешь этих тварей…

– Тварей?

Тима начала раздражать эта манера переспрашивать. Понятно, удивлен, понятно, малость не в себе… и понятно, что ответить ему так, чтоб он заткнулся, никто не может. Ни у кого нет объяснений. Что доконало Мелта? Почему решился Витан? Почему не возражали Той и Кирас? Почему сам Тим не приказал всем топать в крепость и не мечтать о несбыточном, а отправился с ними это несбыточное делать явью?

Ритуал?

Ритуал.

Прежде патрульных просто убивали. Или непросто убивали. Или просто жрали. Без всяких ритуалов.

– Всем спать, – бросил он особым командирским тоном, и никто не рискнул протестовать. Даже эльф.

Как ни странно, Тален не просто держался на ногах, но вроде даже и чувствовал себя лучше. Ссадины на ступнях поджили, рана на руке не воспалилась и не загноилась. Тим отдал ему меч, потому что гвардеец есть гвардеец, он и левой порубит немало. Северны по-собачьи радостно суетились рядом, норовили лизнуть ему ладонь, а он рассеянно гладил белые головы и все решал задачу – почему вдруг люди пошли на такой риск ради эльфа. А задача решения не имеет. Вот что удивительно.

Той вроде определил, где они находятся, да и Тиму казалось, что он узнает места. Дня два-три до крепости, если без приключений. Погони по-прежнему не было, и это пугало. Бывало, твари сидели на хвосте неотрывно, а патрульные драпали со всей возможной скоростью почти без остановок. Тут ведь и след запутывать не надо, даже тупые полузвери понимают, что направление у беглецов одно – к своим, а свои только там, в крепости, если напрямик – упрешься в Демоново ущелье, его не пересечь, ширина полмили, а глубина и того больше, и стены отвесные, а внизу поток бушует. Естественная граница, потому что твари тоже не могут через него перебраться. Так что только к Крепости.

Но северны вели себя спокойно. Повинуясь командам Талена, они отставали, потом возвращались, и Тален, отчего-то не удивляясь, сообщал, что позади чисто. Потому они уже не бежали, а ходко шли, делая краткие привалы и даже останавливаясь на обед. Зайцы больше не попадались, зато Той наткнулся на огромное змеиное гнездо, и они натаскали с десяток здоровенных полозов и наелись до отвала. Витан развлекал их застольной беседой, уверяя, что кое-где блюда из змей вообще деликатес, а остальные уминали за милую душу. Мясо и есть мясо, не было б огня, и сырыми сожрали бы, а жареными полозы были даже вкусными. И Тален не чванился, а если жевал с меньшим энтузиазмом, то лишь из-за своих мыслей. И Тим не выдержал.