Плен.

Тим остро пожалел, что родился на свет.

Пару раз они натыкались на остатки от обеда тварей. Впервые увидев обглоданные человеческие кости, Тим блевал целый час.

– Он очнулся.

Мелт? Значит, и Мелт жив, и кто-то еще – кому бы он сообщал такую нерадостную для Тима весть. Он повернул голову. Все? О немилосердные боги, как могли вы допустить, чтобы весь Патруль…

У Тоя рукавом чьей-то грязной рубахи перевязана голова, у Витана перекошено лицо, скособочился Кирас. У Шанги вся рубаха в крови.

Тим попытался сесть, и получилось на удивление легко. Не ранен? Просто долбанули по макушке – и вырубился?

Руки были основательно скручены веревками, но не за спиной. При необходимости любую веревку можно перегрызть, а за зубы Тим никогда не жаловался и в прежней мирной жизни, и в трактирных свалках они тоже уцелели. Можно. Только зачем, если ты находишься посреди большого лагеря, а летать не умеешь.

– Мы думали, ты не придешь в себя, – сказал Мелт. – Завидовали. А ты, гляди-ка, через день – и встал, и ничего вроде.

Тим огляделся. Стрельнуло в висок. Тален?

– Где эльф?

– Эти забрали, – мрачно отозвался Кирас. – Он посвежее нас будет. Наверное, эльфячье мясо вкуснее.

– А предварительно разделают на гуляш, – вздохнул Витан. – Тебе, Кирас, хорошо, ты вон какой боров, тебя, наверное, целиком на вертел нанижут.

– Зато когда гуляш из тебя зачнут варить, тебе уже все равно будет, – резонно и оптимистично возразил верзила. – Талена, поди, мелкой соломкой крошат, больно много тварей он положил. Как черт, чтоб я сдох.

– Сдохнешь, – пообещал Той. – К ужину. Ты как, командир?

Тим повел плечом. Какая разница, здоровым под разделочные ножи угодить, или больным. С мигренью, например. Жена все на мигрень жаловалась, особенно ночами, пока не понял он, что причина мигреней живет в соседнем доме. В отличие от ревнивца, которого Кирас зашиб, Тим убил жену. Спокойно и даже отрешенно.

Жаль эльфа. Даже послужить не успел. Лучше б его вместе с принцем повесили.

Лучше б их всех повесили.

Лучше бы принц не посылал своих гвардейцев на Рубеж.

Язык с трудом ворочался во рту. Хотелось пить. Не болело ничего, кроме виска, а это и болью называть стыдно. Воняло. Сутки без сознания проваляешься, не раз в штаны напустишь. Интересно, а они имеют привычку мыть продукты перед готовкой или так сожрут, обгаженного?

Почему так переклинило именно на том, что их съедят? Всех рано или поздно съедают – могильные черви, например. Ведь гораздо страшнее то, что будет до. Истерзанные трупы они тоже находили – с содранной кожей, выколотыми глазами, отрезанными… в общем, все отрезали, что ножу поддавалось. Наверное, не хочется думать о пытках, вот и все.

Мелт присвистнул, и все дружно посмотрели в ту же сторону, что и он. В окружении нескольких тварей шел Тален. Как ангел среди чертей – высокий, тонкий, светлый да чистый. Хотя был он не чище Тима, одежда так же изгваздана кровью, грязью да чужими мозгами, жемчужные волосы уже не рассыпаны по плечам, в свисают спутанными прядами, кровавая ссадина на скуле, темные круги вокруг светлых глаз. И все же – сущий ангел.

Он не был связан.

Кивнув Тиму, он что-то сказал не по-человечески, и один из сопровождавших его монстров – здоровенный, как Кирас, с огромными ушами и лицом, больше похожим на заячью морду с клыками, – ответил резко, грубо, а Тален, не повышая голоса, повторил свои слова с поразившей Тима спокойной уверенностью. И чудище послушалось, потрусило куда-то, вернулось очень быстро с котелком и ведром воды и поставило все это рядом с пленниками.

Тален опустился на корточки и начал возиться с узлами на веревках. Через пару минут они были свободны. Враги стояли кругом в десятке шагов, держа оружие наготове. Может, стоит рвануть? Авось да убьют.

– Нет, – предупреждая общий порыв, покачал головой Тален. – Вас снова парализуют – и все. Да и нужды нет.

Он поставил ближе котелок. Пахло вкусно, но и думать не хотелось, из чего сварена похлебка. Эльф снова покачал головой.

– Это зайчатина. Где бы они взяли…

Он не договорил, но все поняли. В животах патрульных заурчало так, что твари в оцеплении загоготали. Переглянувшись, они разобрали корявые деревянные ложки и быстренько выхлебали содержимое котелка. Косточки были мелкие, а уж заячьи ли, кошачьи ли – не важно.

Пока они ели, Тален сидел рядом на корточках и молча переводил взгляд с одного на другого. Светлые глаза на чумазом лице казались еще светлее, но вот странно – это не было ни уродливо, ни неприятно, как, например, стеклянные зенки трактирщика Ниума. Что вообще происходит?

Тален не стал дожидаться вопросов.

– Вам вернут снаряжение и оружие и проводят ближе к Рубежу. Преследовать не станут. Возвращайтесь в крепость…

– Погодь, – перебил Кирас. – Что значит – вам?

– А мне интересно, почему, – меланхолично вставил Мелт.