– Процесс, – мрачно сказал Лумис. – Как же мне не понравился сам процесс… И я понял то, что раньше тоже только в книжках читал. Я благодарен Ли за то, что он в конце концов прекратил мои мучения. Кинжал в грудь упер, тихонько сказал: «Это не больно» – и надавил. И правда не больно. Так хорошо стало…

– Конечно. Не обижаешься на него? С раной в животе никто не выживет.

– То-то и оно, что не обижаюсь. Меня убивали уже, но быстро. Не больно почти. Март, я схожу с ума, это точно. Я не могучувствовать здесь боль.

– Значит, можешь, – пожал плечами Март. Интересно другое: почему Ли не добил Лумиса сразу, а заставил его промучиться два часа? Очевидно же, что умрет… надо подумать. А ведь все просто. Ли дал Лумису время понять на своей шкуре, что такое умирание. Долгое и мучительное. Когда его пришибло хвостом то чудище, что сломало позвоночник Ли, он умер легко, а дальше им удавалось его сберечь. Ну, Ли просто так ничего серьезного не делает, значит, имел какую-то цель. Он ведь только рассказывает о вздорности своего характера, а на самом деле всего лишь чаще носит маску вздорного эльфа, чтоб отпугнуть побольше народу. Не любил он вокруг себя людей, потому что смотрели на него часто, как на диковинного зверя. Если никто не знал, что он эльф, то и характер у него оказывался нормальный, но вот если начинались всякие дурацкие вопросы, он начинал корчить из себя… Ллуверд… как он там дальше наговорил, язык не сломав.

– И детям Берта было… – пробормотал Лумис и покачал головой. – Я бы Серому и в реале горло перерезал, честное слово.

Март понимающе пожал плечами, но ничего не понял. Реал – это что? реальность? Почему императора он называет Серым, если он Харт? И почему Айрон называл Лумиса Лехой? Впрочем, Линнар Файер и так далее тоже называет себя просто Ли.

Чудовищ, которые попадались по дороге, они убивали довольно легко, но Марту было страшно. Он не боялся кентавров да ламий. Он боялся Марта Гаера, позволившего чудовищам древности выйти из запретных зон в мир людей. Только отступать было поздно. Того, что уже сделано, назад не повернешь, а то что впереди, еще предстоит сделать.

Загадки, которые Лумис обнаруживал в ему одному известных местах, привели их под Сторшу. Откуда начали… Может, еще много кругов доведется сделать, может, этот был первым и последним. Лумис постоял возле колодца, потом решительно повернулся.

– Мы должны пойти туда, где была битва.

Ему, наверное, казалось, что Ли и Марту это невыносимо трудно: вернуться в место, где их взяли в плен. Это было уже так давно, что казалось ненастоящим. Ну, пленили. Ну, продержали в тюрьме. Ну, хотели повесить… и сколько было удачи Марта, а сколько желания императора в том, что их все-таки не повесили, не знает даже Лумис. Март начал сомневаться во всем и во всех, кроме, конечно, Ли. Игра богов – это такая мешанина, что и сами боги, наверное, давно уже запутались в сделанных ходах. Император захватил уже так много, ни один человек удержать не сможет. Он наиграется – и бросит. Выиграет, проиграет – неважно, он вернется в обитель богов, а люди останутся расхлебывать. Разброд, шатание, бунты. Войны. Снова войны. Им – поиграть, развлечься, нам – жить.

Там, где когда-то стояли лагерем войска Бертина, располагался постоялый двор. Марта передернуло, и даже куда более равнодушный Ли осуждающе покачал головой. Берт сильно побледнел. Здесь тысячами умирали его солдаты – а теперь стоит кабак. Лумиса трясло, и он снова бормотал свои непонятности: «Достопримечательность нашел! Туристов еще водить будет, скотина. Можно быть циником, но не настолько же. Рыло начистить… попросить Айрика вычислить его сетевой адрес… а там что? Провайдеров трясти? Потрясешь ты, тоже, Джихангир, Потрясатель вселенной, на тебя еще и ментов натравят… Айрона спросить, он же ставил игру всем лично, так не скажет, зараза…»

Март спешился, оставил лошадь у коновязи и широко зашагал именно к кабаку, ощутив непреодолимую потребность основательно выпить. Ли догнал его уже возле стойки и спросил наливки. На четверых. Правильно, вина будет мало. Он просто заставил Берта и Лумиса взять стаканы, окинул взглядом зал и отчетливо произнес:

– За тех, чья кровь пролита под этим кабаком. За тех, на чьих костях построена конюшня. За короля Бертина.

И выпил. Март последовал его примеру, а там и Лумис с Бертом. И добрая треть посетителей, включая солдат в мундирах хартингов. Их кровь тоже была под этим кабаком.

Март подошел к грубому столу, за которым сидела одна женщина – с белыми волосами и черными глазами. Не смерть. Но старательно под нее накрашенная.

– Здравствуйте, принцесса Бьянка, – слегка поклонился он. – Мы очень долго искали вас. Пожалуйста, отдайте нам то, что нам нужно.

Он говорил очень тихо, направленно, Ли долго его этому учил, хотя получалось у Марта довольно плохо. Однако никто не обратил внимания на его слова, только остальные подтянулись, сели, окружив женщину.

– Думаете, я не смогу убежать? – усмехнулась она.

– Сможете, наверное, – пожал плечами Март. – Но раз вы оставляли подсказки, вы хотели, чтобы вас нашли. Не знаю, мы, или император…

– Тот, кто найдет первым, – перебила она. – Но ты ведь не Игрок?

– Я Игрок, Бьянка, – устало произнес Лумис. – Игру надо кончать.

– Ты нашел меня первым, Лумис. Артефакт твой. Я соблюдаю правила. – Она вскинула голову. – Но черт побери, до чего я рада, что нашел меня не эта скотина Харт. Мальчики, погуляйте. Нам нужно поговорить.

Они послушно пересели за другой стол. Ли что-то очень тихонько пробормотал. Марту показалось, что он услышал нечто вроде Ламит Дарси – и тут до него донеслись голоса Игроков. Совсем свихнулся принц Линнар – Игроков подслушивать.