Шрифт:
— Тогда почему вы не остановили его? — произнес Руди внезапно охрипшим голосом. — Если было так очевидно его намерение?
— А что я мог сделать? — Охснер выглядел обиженным. — Как бы там ни было, никто не мог бы дать руку на отсечение, что именноон собирается сделать.
— В таком случае почему вы так уверены, что он покончил с собой?
Охснер покачал головой.
— Руди, мне очень жаль. — Он положил руки на стол. — Когда оглядываешься на прошлое, становится очевидным: он уже решился.
Руди впился в Охснера взглядом.
— Если бы вы сделали хоть что-нибудь, сказали хоть что-нибудь. Мне или маме.
— Я ничем не мог помочь. — Охснер опять покачал головой. — Это меня не касалось.
— Правда? — Алекс отодвинула тарелку. — Как не касается и этот счет?
— Говорю вам, я ничем не мог помочь, — с вызовом ответил Охснер.
— Еще как могли. Вы же поверенный в делах. У вас все права, если не сказать обязанность, помогать.
Охснер глубоко вздохнул.
— Знаю, вам, американцам, трудно это понять. — Он взглянул ей в глаза. — Но в обязанности швейцарского банкира не входит во все вмешиваться и совать нос в личные дела клиентов. Наша обязанность — дисциплинированно хранить их имущество, пока не объявится владелец или наследник владельца. Вот в чем суть тайны банковского вклада в Швейцарии. — Судя по всему, он произносит эту тираду уже не впервые. — Тайна банковского вклада в Америке, простите меня за такие слова, — это оксюморон. Вы, американцы, хотите, чтобы все про всех знали. Вы хотите, чтобы люди все о себе рассказывали. Это одна из причин, почему клиенты кладут свои деньги в швейцарские банки. Они знают — я не буду кричать об этом на каждом углу.
— Но посмотрите, что произошло, — настаивала Алекс. — Этот счет открыли во время Второй мировой войны, а никто ничего не знает. Возможно, даже сами владельцы счета не ведают о нем. Или их наследники. И все из-за вашей пресловутой «тайны банковского вклада».
Охснер достал носовой платок и вытер лоб.
— Мне довелось узнать, что после войны отец Руди несколько раз пытался отыскать всех владельцев опекунских счетов, открытых на его имя. Но в большинстве случаев не удалось найти и следа. — Он повернулся к Руди и продолжал: — И не думай, что у твоего отца не было стимула. Если я правильно понял, согласно договору по этому счету (как и по многим другим), твоему отцу причитались пять процентов за управление деньгами — но лишь когда они перейдут в руки настоящего владельца.
— Пять процентов от чего? — уточнила Алекс.
Охснер вздохнул.
— Пять процентов от общей суммы на счету.
— И сколькоже это? — настаивала Алекс.
— Не могузнать. Но скажу так: все акции, купленные на эти деньги в прошлом веке, неплохо поднялись. — Охснер достал свою кредитную карточку и передал ее официантке, потом снова повернулся к Алекс. — Вам известно, что одна тысяча долларов, вложенная в акции компании «Стандард энд пуэрз 500» в конце войны, сейчас выросла до миллиона? Вы знаете, что означает термин «экспоненциальный рост»?
— Конечно, знаю, — ответила Алекс.
— Тогда вам должно быть известно, что, вкладывая дивиденды и проценты по долгосрочным инвестициям в акции, можно так приумножить капитал, что людям и не снилось.
— Так о какой сумме мы сейчас ведем речь? — поинтересовалась Алекс.
Он не ответил.
— Миллион долларов?
Охснер молчал.
— Больше? Сколько? — Алекс не сводила с Охснера глаз.
Он несколько раз моргнул.
— Ну, это вас не касается!
— Именно об этом я вам все время и говорю, — сквозь зубы ответила Алекс.
Глава 6
Цюрих
Пятница, день
— Что за красавец, а? — Руди стоял рядом с Алекс, пока она наблюдала, как черный «даймлер» Охснера, взревев, покатился по узкой булыжной мостовой прочь от ресторана «Аисты».
— Думала, если он еще раз скажет «тайна банковского вклада», я закричу. — Алекс повернулась к Руди. — Он всегда такой?
— Раньше, когда я был мальчишкой, он хорошо ко мне относился. Помню, когда я приходил к отцу на работу, Георг всегда сажал меня к себе на колени, рассказывал разные истории. Но после смерти отца он стал другим. — Тоблер посмотрел Алекс в глаза. — Я всегда удивлялся, почему его, а не меня отец назначил своим душеприказчиком. Ведь будь иначе, я бы знал об этом счете еще с 1987 года.
— Знаете, моя мать тоже назначила своим поверенным не меня. А к ее имуществу тайна банковских вкладов не имела никакого отношения. — Алекс глубоко вздохнула. — Иногда просто следует жить, не особенно задумываясь. — Она посмотрела на часы. — Мне пора на работу. Уже почти два.