— Вот сачки!

— Солдат вы зря ругаете, — сказал Авдеев. — Тут виноват командир роты. Он плохо боевую задачу перед взводами поставил. Танкоопасное направление определил неправильно, гранатометчиков туда не послал. Кстати, это можно было сделать на бронетранспортере. Местность позволяет. Как видите, Жариков не рисовался, задавая вопросы на командном пункте, а проявил законное беспокойство. Вот в чем дело-то.

С высоты донеслось многоголосое раскатистое «ура», и в этот самый момент на фоне редких белесых облаков, прочертив крутую дугу, вспыхнула желтая ракета — предупреждение о появлении танков противника.

— Видите? — Авдеев показал на ракету. — А гранатометчики ваши, конечно, разбросаны по всей высоте.

Крайнов промолчал.

Появившийся связной доложил Авдееву:

— Товарищ подполковник, в район занятий прибыл начальник штаба дивизии.

— Где он? — спросил Авдеев.

— Идет сюда.

Из ближних зарослей чилижника вскоре вышел полковник Жигарев. Чисто выбритый, туго подпоясанный.

— Значит, воюем? — Жигарев метнул недовольный взгляд в одну сторону, в другую. — Дивизия сама по себе, а вы сами по себе?

— Война невеликая, товарищ полковник, а мои задачи тем более, — ответил Авдеев, сохраняя внешнее спокойствие.

Но Жигарев тона своего не изменил:

— Вижу, вижу. Хотели посмотреть по взводу от батальона, а теперь взялись за роты. Ну и аппетит у вас!

Авдеев понял, что вступать в полемику сейчас не следует. Она к хорошему не приведет.

Жигарев постоял, посмотрел, как низина за высотой заполняется солдатами, как подходят туда, выруливая, бронетранспортеры, и резко махнул рукой:

— Все, товарищи, поедемте в штаб!

— Прямо сейчас, не закончив занятий? — удивился Авдеев.

— Да, сейчас, — тоном, не допускающим возражений, сказал Жигарев. — У нас нет больше времени.

«Ну это уж слишком», — возмущенно подумал Авдеев и всю дорогу, пока ехали до городка, старался подбирать аргументы, которые можно было бы выдвинуть в защиту своего плана. Такие аргументы, он считал, были налицо. Во-первых, определенное уставом время на знакомство с полком он еще не использовал. Во-вторых, сегодняшняя пассивность ракетчиков в момент наступления на высоту, их жалобы на неясность обстановки были неслучайными, и в этом требовалось непременно разобраться.

Когда приехали в Степной гарнизон и Крайнов торопливо начал перечислять, что именно можно считать уже принятым и что вообще, по его мнению, следует принять, не теряя дорогого времени, Авдеев, спокойно выслушав его, сказал Жигареву:

— А я прошу все же, товарищ полковник, повременить немного. В положенный срок я уложусь. Обещаю.

— Вы, подполковник, торгуетесь, как на ярмарке, — повысил голос Жигарев, — а простого понять не хотите: подготовка к учениям сейчас самое важное.

— Да, но время-то еще терпит. И у меня имеется ваш план, товарищ полковник.

— План устарел, — сказал Жигарев. — Есть дополнительное указание командующего о проведении тактических игр, которые раньше не планировались.

Авдеев тяжело вздохнул. Ему было ясно: какие бы аргументы он сейчас ни приводил, поколебать Жигарева уже не удастся. А значит, и с приемом полка ему все же придется поспешить.

— И когда разрешите доложить? — спросил Авдеев. — Когда последний срок, товарищ полковник?

— Разумеется, завтра, — сказал Жигарев. Подумав, уточнил: — Не позднее двенадцати.

На следующий день в половине одиннадцатого Авдеев и Крайнов отправились в штаб дивизии. Покачиваясь в жестком кузове газика, Авдеев раздумывал, как вести себя перед комдивом. Удобнее всего было бы, конечно, сослаться на обстоятельства, сломавшие план приема, и оставить за собой право высказаться позже, когда мнение о состоянии боевой подготовки подразделений будет более полным и определенным.

Но тут же эту мысль отбросил: «Ну разве затем я приехал в дивизию Мельникова, чтобы этак вот сразу начать придумывать спасительные зигзаги?» Он вспомнил вдруг о давнем-давнем письме, которое получил от Мельникова, когда был еще слушателем военной академии.

Произошло это после бурной дискуссии вокруг книги Мельникова, которая длилась три вечера. Участников ее интересовало: оправдан ли взятый автором курс на действия мелких подразделений в современном бою и нет ли здесь пренебрежения к тем массированным ударам, которые сыграли немаловажную роль в прошедшей войне?

Авдеев в той полемике участия не принимал. Он посчитал себя слишком молодым, чтобы спорить с людьми, уже побывавшими на фронте и накопившими немалый боевой опыт. Он высказал свое мнение в письме Мельникову сразу же после обсуждения, выразив восхищение смелостью позиции автора. Мельников же в своем ответе хотя и весьма скупо, однако очень прозрачно дал понять молодому офицеру, что всякое дело требует конкретных усилий, а не просто выражения солидарности.