— Айхаса и Чокан Фархетдиновы — жена и сын моего подопечного больного, — сообщила Наталья Мироновна.

— Рад, очень рад! А я деда вашего знаю, — сказал Сергей Иванович. — Приезжал он ко мне когда-то. А теперь, значит, внук пожаловал.

Женщина и мальчик почтительно встали, чтобы по своему национальному обычаю поприветствовать хозяина дома. Но Мельников усадил их снова на диван и сам сел рядом на стуле.

— Вот так лучше, — сказал он, дружески улыбнувшись, и повернулся к мальчику: — А ты молодец, Чокан, любишь, наверно, отца сильно?

— Большой любовь, сердечный любовь, — объяснила женщина. — Рядом степь ходили, рядом овца стригли. Где отец шаг, там и сын шаг.

— Достойный наследник, значит, — похвалил Мельников.

Чокан смущенно нагнул голову, но тут же выпрямился, словно боясь, как бы генерал не потерял интерес к нему, торопливо сказал:

— Батяня мой стригаль. Овца захворал, и он захворал. Один доктор не помог, другой пришел, помог батяне. Другой доктор большой друг Фархетдиновых.

— Ты слышишь, Наташа? — Мельников повернулся к жене и взял ее за руку. — Чокан своим другом объявил тебя.

— Они мне семейную реликвию привезли.

— Реликвию? — Только теперь Мельников увидел на столе выточенную из белого камня статуэтку — человека, борющегося с могучим степным барсом. Бывая на учениях, Сергей Иванович много раз встречал в казахских домиках подобные фигурки, знал, как ими дорожат старые и молодые степняки. Приходилось видеть, с какой торжественностью передавали старики аксакалы подобные статуэтки своим наследникам. — Большой подарок, — сказал Мельников, разглядывая фигурку. — Очень большой.

— Зачем вы, Айхаса, это придумали? — смущенно развела руками Наталья Мироновна. — Ну помогла я вашему мужу. Так я же обязана помогать больному, на то я и врач.

Но Айхаса и слушать не хотела. Настойчиво доказывала, что, не появись у них в ауле Наталья Мироновна, быть бы большой беде в семье Фархетдиновых, а теперь беда отступила, больной уже сам с койки поднимается, на прогулку выходит.

— Теперь ваш муж в полной безопасности, — уверенно сказала Наталья Мироновна. — А через недельку он будет дома. Слышишь, Чокан? Готовься встречать отца.

— Вот, вот, — закивала гостья, — потому и дарим. С большой душой дарит сам Карибек.

— Тогда что же, друзья мои, — сказал Мельников, с доброй улыбкой посмотрев на жену и гостей. — Давайте по такому случаю к столу...

Когда Айхаса и маленький Чокан, распрощавшись, уехали, Наталья Мироновна сказала:

— А тебя, Сережа, я должна предупредить: к Красным курганам людей своих пока не пускай.

— Как это «не пускай»? — Мельников настороженно поднял голову. — Запрет, что ли, наложила?

— За этим дело не станет. Будет запрет.

— Интересно, ездила, ездила и привезла...

— Есть решение райисполкома. Вам тоже должны сообщить. Серых полевок уничтожать будем.

— Ну, жена, ошарашила ты меня. — Мельников встал и, почесывая затылок, заходил по комнате. Остановившись, сказал озадаченно: — Мы же учения должны проводить в этом районе. Уже план разработали. А теперь, выходит, Красные курганы исключать нужно, обходить?

— Сам понимаешь, Сережа. Нельзя же людей подвергать опасности.

— Так-то так, — вздохнув, покачал головой Мельников. — Но скажи честно: не перестраховались ваши эпидемиологи? Ведь, кроме внука старика Фархетдинова, никто вроде не заболел?

— Есть еще заболевания.

— Но ведь одиночные.

— А ты предлагаешь дождаться, когда начнутся массовые?

— Что ты выдумываешь?

— Тогда не сердись на эпидемиологов. И на меня тоже.

Мельников снова нервно заходил по комнате. Потом сел к столу, позвонил по телефону начальнику штаба на квартиру.

— Вынужден прервать ваш отдых, Илья Михайлович, извините. — И распорядился: — Вам придется участок Красных курганов из тактических планов пока исключить.

— Что стряслось? — насторожился Жигарев.

— Местная медицина признала его опасным. Нужна профилактика.

— Новое дело! Это что же, теперь и перед гражданским начальством по стойке «смирно» вставать будем? Красивая служба получается, товарищ генерал!

— Зря заноситесь, полковник, — не повышая голоса, остановил его Мельников. — Зря. К местному населению нужно относиться внимательно, с уважением. Это наш тыл. Без него мы с вами успехов в боевой подготовке не добьемся. Так-то вот, дорогой однополчанин.