— И помощников заставите?

— Они сами к этому делу тянутся.

— Ну если тянутся, останавливать не надо. Что же касается финиша... Будьте внимательны, Григорий Павлович. Спортсмены, бывает, на последних метрах спотыкаются. А вы командир ракетного дивизиона.

«Легко, конечно, говорить: будьте внимательны, разумны... Но что бы там ни было, а полковника Осокина нужно предупредить еще раз, чтобы не выпускал ракетчиков из-под своего наблюдения ни на один день», — отметил про себя Мельников.

По пути домой он завернул в штаб дивизии, дежурному офицеру сказал:

— Соедините меня по телефону с полковником Осокиным, если он дома.

— Полковник Осокин здесь, товарищ генерал, — ответил дежурный.

— Зовите!

Едва комдив успел войти в свой кабинет и снять плащ, как в дверях появился Осокин, шутливо спросил:

— Вы что же, Сергей Иванович, забыли, что сегодня выходной?

— Я решил проверить, чем офицеры штаба в выходной занимаются.

— И сразу засекли меня?

— А вы сами, полковник, перехватчик отважный.

Осокин рассмеялся.

— Ничего себе, заработал характеристику. Но я, Сергей Иванович, знал, что вы искать меня будете после посещения ракетчиков.

— Угадали, значит? Это хорошо. Только учтите, не понравились мне сегодня ракетчики. Опять все заняты рационализацией.

— Так свободное же время, Сергей Иванович, — развел руками Осокин. — Да и радость у них. Письмо из института получили.

— Вот этим письмом и меня успокоили. Пришлось поздравлять, желать успехов. Словом, раскиселились мы с вами. — Комдив внимательно посмотрел на Осокина. — А дисциплина-то у них, прямо скажем, не на уровне. Подтягивать, подтягивать нужно. Будет крепкая дисциплина, будут и новые успехи в рационализации. Что? Не согласны?

— Согласен, — ответил Осокин.

— Тогда помогайте ракетчикам, но и спрашивайте.

— Стараюсь, товарищ генерал.

— А это я уже слышал: «стараюсь», «принимаю меры». Но плана рационализаторской работы до сих пор нет.

— Будет, товарищ генерал.

— Когда?

— В ближайшие дни.

— Опять обещания. Давайте с обещаниями кончать, Аркадий Петрович.

В кабинет вошел Никола Ерош. Неловко переминаясь с ноги на ногу, доложил:

— А я вас шукаю, товарищ генерал. Разрешите?

— Что случилось, Никола?

— Ничого, все гарно, товарищ генерал. Зараз я рапорт подать хочу. Вот побачьте.

— Какой рапорт? — Комдив взял из рук Ероша бумагу, прочитал: «Прошу перевести меня в ракетное подразделение на должность увольняемого в запас механика-водителя пусковой установки». — Вы это серьезно? — удивился Мельников. — Ходили, ходили да и выходили. — Он повернулся к Осокину: — Видали?

— Признаться, не ожидал тоже, — покачал головой Осокин.

— Никаких переводов, Никола, не будет. В свободное время, как и раньше, отпускать могу. — Мельников внимательно оглядел солдата. Все на нем, от пилотки до сапог, было почищено, выглажено, будто перед парадом.

— Если хотите, Никола, можете сейчас идти к своим друзьям-ракетчикам и оставаться там до вечера.

Водитель молчал.

— Все, Никола, идите!.. — сказал Мельников. — А рапорт заберите назад.

— Ну где ты ходишь, Сережа? Хотя бы в выходной посидел дома! — обиженно сказала Наталья Мироновна, когда Мельников появился наконец у своего домашнего крыльца.

— Я сейчас сообщу тебе одну новость. — Она, посмотрев ему в глаза, вдруг насторожилась: — У тебя неприятность?

— Да нет у меня никакой неприятности, все нормально.

— Неправда. Я вижу.

— Наташа-а-а! — остановил ее Мельников. — У тебя в самом деле есть серьезная новость?

— Да. Полчаса назад позвонила из Москвы наша Людмила. Сегодня утром она встретилась с человеком, который только что вернулся из Вьетнама.

— И видел Володю?! — обрадованно воскликнул Мельников.

— Конечно! Оказывается, они вместе устраивали медпункт в каком-то разбитом американской авиацией селении. И Володя прямо на носилках делал операции раненым детям и женщинам. Он оперировал и даже ночью, при свете коптилок.

— Молодец! — сказал с восхищением Мельников.

— Но это ужасно — оперировать почти в темноте, — сказала Наталья Мироновна. — Неужели у них нет походных электростанций?

— Странно ты рассуждаешь. Разве не могли машины завязнуть где-нибудь в болоте? Наконец, американские летчики могли разбомбить госпитальное имущество. Ты же представляешь, какая там сейчас обстановка. Эти вандалы не уступают бывшим гитлеровским молодчикам.

Наталья Мироновна горестно поджала губы.

— Значит, и Володя наш в опасности?.. Значит, и он может оказаться под бомбежкой?..