— Сколько дней до приказа?

Леший оторвался от своего занятия, поглядел на меня, кисло улыбнулся и отрапортовал:

— Пятьдесят семь, если сегодняшний не считать. А потом все… дембель… всем и навсегда.

Надо ли говорить, что эти слова подействовали на меня как выстрел стартового пистолета. Я тут же сел. От резкого движения в затекшей спине что-то хрустнуло, отчего я негромкой ойкнул.

— Что, прихватило? — участливо поинтересовался Андрюха.

— Если тебе за сорок пять, утром встал и ничего не болит, значит ты помер, — когда-то я слышал эту шутку, и она мне жуть как понравилась, потому как чистая правда, черт ее побери!

Поднявшись на ноги, я огляделся по сторонам. Ертаев сидел на своем матрасе и старательно полировал автомат. Соколовского и Клюева видно не было. Видать и впрямь оказавшись в Подольске эти двое стали тем, что именуется отрезанным ломтем. Ну и хрен с ними!

— Здорово, Мурат! — крикнул я казаху и направился к выходу из помещения, в котором мы провели ночь. Срочно требовалось отлить, да и умыться тоже не помешало.

Проходя мимо Загребельного, я заметил, что календарик, который он терзал, был за 2012 год. Игла истыкала первые дни июля.

— Ты уверен, что сейчас июль, причем именно третье число? — я на секунду притормозил.

— А разве есть какая-нибудь разница? Шестьдесят дней они так и будут шестьдесят, откуда не начни отмечать. Главное, чтоб не сбиться.

— Железная логика, — я кивнул и почти вприпрыжку выскочил в коридор.

Когда я спустился на первый этаж, то чуть ли не нос к носу столкнулся с Димой Устиновым. Староста Дома «Норд-Спринт» застегивая ширинку выходил из туалетной комнаты.

— А, товарищ полковник, приветствую! — с каким-то усталым, глубоко затаенным раздражением поприветствовал он меня. — Тебе случаем не икалось? А то мы тебя всю ночь вспоминали.

— Кто это мы? — я насторожился. Не может быть, чтобы наш вчерашний разговор в штабе так сильно подействовал на местное руководство, то оно не расходилось до утра.

— Мы это я и мои ребята… те, что ночью дежурили.

Нет, не то. От сердца слегка отлегло. Но все равно стало любопытно как, а главное когда это я успел насолить караульным из «Норд-Спринта». Непонятку прояснил сам староста:

— К твоему, Григорич, БТРу столько всяких гадов сползлось… Ужас! Молотили мы их чуть ли не до самого утра. Пришлось даже человек десять на подмогу поднять.

— Тогда с вас бутылка, — тут же нашелся я.

— С чего это? — удивленно выпучил глаза Дима.

— Он еще спрашивает! — я прошел мимо Устинова в туалет и уже оттуда пояснил: — Кто вам помог всю эту нечисть на свет божий выманить? Тебе да твоим парням осталось самое легкое — палками помахать. Тоже еще нашел работу!

Конечно же я шутил, и слава богу Дима это прекрасно понял.

— Ладно уж, остановимся на варианте, что мы в расчете. Просто помогли друг другу. — Устинов дождался пока я вновь появлюсь в коридоре и добавил: — Только ты, Григорич, помой машину все же, а то к вечеру она еще сильнее вонять будет. Тут уж не только наша местная нечисть нагрянет, а даже из-за периметра приползать начнут.

— Помою, — пообещал я.

— Вот и славно, — староста даже посветлел лицом.

— Еще какие-нибудь новости имеются? — я явно намекал на итоги вчерашних посиделок в штабе.

— Да ничего интересного…

Устинов как-то сразу засуетился и стал поглядывать на часы. Из всего этого наблюдательный глаз мог легко сделать вывод, что новости действительно были, да только вот их не всем полагалось знать.

— Заболтался я тут с тобой, Григорич, — Дима как заяц рванул к выходу. — Потом как-нибудь поговорим.

— Беги-беги, торопыга, — проворчал я ему вслед.

В соседней комнатушке стоял бак с кипяченой водой. Выплеснув себе в лицо пару кружек, прополоскав рот, я решил, что утренний туалет окончен. Теперь следовало запихнуть в себя завтрак и поскорее заняться ремонтом машины. Пулеметы, оптика, фары и прочая мелочь, конечно же, будет заменена в «Логове», но все те повреждения, для ликвидации которых потребуется мощность ремонтных мастерских, должны быть устранены именно здесь, в Подольске.

Поприветствовав деда Кузю, который опять занял свой боевой пост, я вновь поднялся наверх. В нашей «спальне» оказался лишь Леший.

— Куда Мурата дел? — спросил я, вытираясь воротом телогрейки.

— Отправил его на разведку, — Загребельный кивнул в сторону грязных, залепленных паутиной окон, за которыми виднелся поселок. — Пусть походит, ознакомится с обстановкой, выяснит кто чем дышит. Если не из Надеждинских резервов, то может хоть из запасов какого-нибудь Дома и удастся кое-чего раздобыть. — Тут Андрюха оговорился. — Я не о соляре, конечно. О жратве. Ведь там, на Проклятых, как я понимаю, особо не поохотишься.