— Я помню хорошо, в документе был указан именно этот адрес, — настаивала Марта, — в конце концов, можете сами сходить на фабрику и убедиться в моей правоте!

— Может, перепутала не ты, а бухгалтер, которая проводила оплату штрафа, неправильно списала паспортные данные этого Романа, — предположил Артем Анатольевич.

— Она не могла перепутать весь адрес, бабулька могла ошибиться в какой-нибудь одной цифре… — задумчиво протянула Марта.

— Нет ли у вас соседа по имени Роман? — поддержал подозреваемую Артем Анатольевич. — Марта, опишите его.

— Ну… высокий, худой… скорее спортивный, русые, слегка вьющиеся волосы в такой удлиненной стрижке, — показала Марта рукой на свою шею и продолжила: — Светлые глаза, усмешка такая…

— Прямо артиста описываете! — рявкнула Зинаида Александровна. — Я так и вижу такого жениха рядом со своей дочкой.

— Мама! — оборвала ее Поля и быстро ответила: — Нет, здесь такой не проживает… Может быть, ваша старушка перепутала номер дома?

— Покажите-ка, девушка, ваши документы, — прищурил глаза Артем Анатольевич, — уж очень быстро вы от всего отнекиваетесь.

— У меня нет паспорта!

— Как это нет?

— Вот так! Сдала я его в… туристическую фирму. Да! Хочу сделать себе заграничный паспорт и поехать куда-нибудь!

— Насколько мне известно, в фирмах берут ксерокопию паспорта.

— А у меня забрали оригинал! Им надо проверить мое темное прошлое! Господи, когда же закончится эта гроза?!

— Дочка, какое темное прошлое?! — вскричала Зинаида Александровна. — Что ты позоришь мать перед милицией? И ты не говорила мне, что собираешься за границу!

— Я готовила сюрприз!

— Я надеюсь, ты не к этому паразиту, то есть к своему отцу, в Зимбабве собралась? Узнаю…

— Нет, мама, перестань!

— Конечно, нам очень приятно присутствовать при вашей семейной ссоре, но с вами, девушка, я все же буду вынужден еще раз встретиться, — сказал Артем Анатольевич.

Поля раздраженно пожала плечами. Тут открылся лифт, и появился кряхтящий, пыхтящий и стонущий Николай, несший памятник на спине, словно черепаха панцирь. Марта пихнула следователя локтем, прошептав:

— Все-таки воруют мемориальные доски!

— Наконец-то! — зычно закричала Зинаида Александровна, пошире распахивая дверь. — Коля, заноси!

— Это ваше? — осторожно поинтересовался Артем Анатольевич.

— А что? Памятники людям на кладбище тоже законом запрещено устанавливать?!

— Да нет, конечно… — спасовал Артем Анатольевич. — Вы поймите нас правильно, мы не стали бы вас тревожить, если бы не экстренные обстоятельства. Только Роман Павлов может подтвердить или опровергнуть алиби этой девушки, — указал он на Марту.

— Она что — преступница? — спросила Поля, задвигаясь за плечо матери. — Небось воровка?

— Двойное убийство, — дернула головой Марта.

— Ой!

— Эта девушка оставила свои босоножки в машине этого Романа, а через несколько дней каблуком была заколота женщина, угрожавшая ей.

— Какой ужас! — всплеснула руками Зинаида Александровна.

— Почему эта девушка снимала босоножки у него в машине? — удивленно спросила Полина, прожигая темными глазищами Марту, от которой внизу уже образовалась лужица дождевой воды.

— Вот такие нравы в Москве, о чем я говорила! — покачала головой Зинаида Александровна.

Красный от натуги Николай уронил могильный памятник на пол в прихожей и, вытерев руками пот со лба, с интересом уставился на Марту в коротких странных брюках и прилипшей к ее телу желтой кофте. Видимо, именно так в его понимании должны были выглядеть гулящие женщины, которые в большом количестве обитали в городах.

— Поэтому мы и ищем этого Романа, — продолжал Артем Анатольевич. — Если обвиняемая лжет про то, что оставила свои босоножки у него в машине, значит, они все это время были у нее, и это является прямым доказательством ее вины. А если босоножки находились не у подозреваемой, следовательно, не она и нанесла тот смертельный удар в шею.

— А кто? — дрожащим голосом спросила Полина, ведь по утверждению преступницы орудие убийства находилось у него…

— Это мы и должны выяснить! Но для начала неплохо бы найти Романа, — вздохнул следователь и покосился на не обремененное интеллектом лицо парня, принесшего могильный памятник. — Как я понимаю, это единственный представитель мужского пола в этой квартире и это не Роман?

— Нет, этого мужчину я вижу в первый раз, — отрезала девушка.

— Я не прочь, детка, если бы ты что-нибудь и у меня оставила в «уазике», — прогоготал Коля.