Но если что-нибудь произойдет и он это не остановит, что тогда? Могу ли я рисковать еще одной Никки, допустить новую смерть в надежде на ничтожный шанс, что Лес увидит то же самое, что вампир, волшебница и я сам? Нет, не могу».

«Почему я? — сердито вопросил Тони вибрацию, переходившую в боль, а потом повернул выключатель и ударил лучом света в полуразобранную декорацию. — Я самый обыкновенный парень. Во мне нет ничего сверхъестественного. Я не герой!»

— Э-э, Тони? — Твердая хватка Леса на его руке отвлекла Фостера от этих мыслей. — Разве Арра не хотела, чтобы ты сделал замеры?

«Правильно. В боли появилась прореха. Чтобы сделать правдоподобные замеры, я должен был находиться куда ближе к воротам, к источнику вибрации, проделывающей огромные рваные дыры в моем мозгу.

Сделай зарубку себе на память. В следующий раз иди на дело с более надежной историей для прикрытия».

Не уверенный в том, убедительно ли он держит фотометр, Тони прошел вдоль кабеля к задней части лампы, сделал глубокий вдох, сощурил глаза, почти закрыл их и шагнул вперед.

«Иди на свет. Постой, разве такое не говорят всегда тем, кто скончался? Только этого мне и не хватало — делать мрачные пророчества самому себе».

То ли у парня из-за яркого света потекли слезы, то ли его глазные яблоки взорвались и текли теперь по щекам. Оба варианта казались ему одинаково убедительными. Он видел все не то чтобы размытым, а скорее стертым, ворсистым по краям.

Тони большим пальцем включил контроль на фотометре, чтобы сделать замеры, повернулся и понял, что стоял прямо под воротами. Не у приборной панели, не на корточках возле Ли, а именно там. Каждый волосок на его теле встал дыбом. Это ощущение было крайне неприятным. Фостер не смог удержаться и посмотрел вверх.

Свет и потолок, едва различимый сквозь сияние. Еще дальше, или рядом — даль. У парня просто не хватало слов, чтобы описать, чем ворота были и чем — нет. В конце этой дали угадывалось что-то ожидающее, пытающееся увидеть, пытающееся решить, холодное, взвешивающее и рассчитывающее, ужасное.

Потом лампа погасла. Спустя одно биение сердца ворота закрылись.

— Ты что, пытаешься себя ослепить? — прогремел где-то за спиной Тони голос Леса. — Даже направленная на потолок, эта большая сукина дочка выбросила достаточно люменов, чтобы повредить глаза!

Тони вытер влагу со щек, понял, что глаза его остались целы, увидел, что Лес ждет, пока он ответит… что-нибудь.

— Э-э, я сделал замеры.

— Рад за тебя, А теперь оставь эту поганую штуку там, где она должна стоять, и убирайся к дьяволу из моих декораций. Меня ждет работа.

В тоне Леса слышалось куда больше участия, чем в его словах.

— Хорошо. Извини.

— Тупица.

Когда Лес позвал свою команду обратно и велел плотникам приступить к работе, Тони откатил лампу обратно, вдоль кабеля. Все в его животе пыталось завязаться узлом. Он быстро отключил лампу от панели, закрепил провода и позаботился, чтобы все выглядело в точности так же, как раньше. Каким-то образом ему удалось добиться, чтобы руки не слишком сильно тряслись.

Юноша не заметил, что его тень подрагивала по краям.

Когда Тони спустился по лестнице в подвал, Арра только что повесила трубку телефона. Она повернулась, когда он бросил фотометр на стол, и осмотрела парня с ног до головы. Ее брови сошлись над переносицей, когда волшебница завершила осмотр.

— Ты в порядке?

Тони гадал, как он сейчас выглядит, видит ли она страх, скручивающий его внутренности и заставляющий потную рубашку прилипать к спине.

— Я в порядке.

— Угу. — «Это прозвучало так, словно Арра мне не поверила. Круто. Я же в порядке!» — Никто не показался. Ничто не прошло через ворота. Он сидел там и размышлял.

— Он?

— Повелитель Теней.

Арра нахмурилась еще сильнее:

— Ты почувствовал это?

— То, что он сидит, — не почувствовал. — Тони вытащил второе кресло на середину комнаты, подальше от флуоресцентных ламп, уничтожающих тени, и рухнул в него. — Но то, что он размышляет, — да, почувствовал. — Он еще никогда раньше не видел, чтобы чьи-то брови и вправду соприкоснулись. — Что?..

— Ты почувствовал размышления.

— Да. Сдается, так. — Звук, который издала Арра, вовсе не был утешительным. — Что?

— Ничего.

— Нет, что-то все же есть! — рявкнул он.

— Просто меня впечатлила твоя чувствительность.

Тон ее казался искренним, хотя эта женщина таковой не была. Тони подозревал, что ему не хочется знать правдивый ответ.

Он осел глубже в кресле, сунул руки в карманы джинсов.

— Что ж, я ведь гомик.

— Я об этом слышала. — Волшебница повернулась и схватила со своего стола кусок бумаги. — Пока тебя не было, я сделала несколько звонков.