Я не знаю, что такое счастье. Должно быть, из-за ножа, который живет в моем сердце. Мою маму в последние годы ее жизни счастливой делал Егор, и меня это, если честно, злило. Потому что раньше у нас с ней было одинаково несчастное выражение лица. Недаром все говорили, что мы похожи.

Когда я ненадолго забылась сном, мне грезился все тот же хрустальный купол. Я не знаю, что такое счастье, но оно мне часто снится.

После мучительной ночи я чувствовала себя разбитой и одинокой. Телефоны больше не звонили, ни тот, что стоял на тумбочке, ни тот, что лежал рядом со мной на кровати. Встав, я приняла ванну, заказала завтрак в номер, поела безо всякого аппетита и выпила две чашки кофе. После чего стала собираться.

И тут мне пришло в голову, что Петь гораздо умнее обезьяны. У него наверняка есть какой-то контрплан. После того, как муж понапрасну проехался на дачу, он на меня будет зол. Так зол, что способен на все. Нельзя идти в логово зверя совсем без оружия. Паша не даст мне пистолет. Даже травматический. Свой шанс я уже использовала. Но что делать, если на меня и в самом деле нападут?

Слава богу, в этом осажденном городе полно магазинов, где можно разжиться оружием. Всевозможные финки, кинжалы, даже сабли в подарок любимым мужчинам украшают витрины сувенирных лавок. Кстати, у Петя скоро день рождения. Ему исполнится сорок пять. Хорошо, что я об этом вспомнила!

Я заехала в магазин «Подарки», где меня встретили вопросом:

– Могу я вам чем-нибудь помочь?

Я с улыбкой посмотрела на вихрастого парня и величественно кивнула:

– Можете. У моего мужа скоро день рождения. Он охотник.

И это правда! Потому что я – дичь. Мне даже не пришлось врать. С моих уст, как облачко, слетала чистая правда. Такая прозрачная, что я и сама умилилась.

– Вы хотите подарить ему кинжал?

– Да.

– А на какую сумму вы рассчитываете?

– Зависит от того, принимаете ли вы кредитные карты.

– Конечно, принимаем!

– Тогда в средствах я не ограничена.

Его глаза вспыхнули.

Следующие полчаса я провела среди холодного оружия в райских охотничьих кущах, где сладко пел соловей – продавец. Он расписывал мне достоинства охотничьих кинжалов, а я делала вид, что мучаюсь выбором. На самом деле мне было все равно, какое оружие защитит меня от Зайца Петя. Почувствовав, что мое время истекает, я не глядя ткнула пальцем:

– Этот.

– Отличный выбор! – одобрил вихрастый парнишка и торопливо стал выписывать чек.

Мне мигом выбрали красивую коробку, и милая девушка-ассистент завязала на ней кокетливый бантик.

Коробку я выбросила через два квартала, а кинжал спрятала на теле. Он был в ножнах, остро пахнущих кожей, и за ремнем моих парадных джинсов устроился очень уютно. Мои ноздри то и дело ловили запах кожи, в которой затаилась опасная сталь, и я чувствовала себя гораздо увереннее.

А еще через полчаса у моего подъезда мы встретились с Пашей.

– Я принес тебе диктофон, – серьезно сказал он. – Умеешь им пользоваться?

– Дело нехитрое. Это же не сложнее компьютера?

– Не сложнее, – рассмеялся Паша. – Надо просто нажать на кнопку. Три часа можешь писать откровения второй половины.

– О чем же мне с ним разговаривать три часа?! – ужаснулась я.

– Кто знает? Ну что, пошли?

– Идем.

О кинжале я Паше ничего, разумеется, не сказала. Это мой подарок мужу к дню рождения. Сюрприз. Я спрячу его у Сережи внутри навсегда. И никому об этом не скажу. Это моя тайна. Но Паша все равно что-то заподозрил.

– Какая у тебя странная походка, – заметил он, открывая передо мной тяжелую подъездную дверь. – Нервничаешь, что ли?

Я виляла бедрами, чтобы из-за пояса не выпал кинжал. Он мне, если честно, мешал. Но Паше я сказала:

– Да. Нервничаю.

– Не волнуйся, все будет хорошо. Если что – кричи громче.

Я кивнула. В подъезд мы зашли вместе, и консьержка не издала ни звука. Паша уже здесь разок побывал, и она знала, что он со мной. Всем своим видом я давала понять, что это мой мужчина, я своих чувств скрывать не умею. Но в лифт Паша следом за мной не пошел.

– Муж наверняка тебя встречает. Я поднимусь пешком.

Я вновь кивнула и нажала на кнопку. Лифт тронулся. Мое сердце отстучало десять этажей и замерло. Пора было выходить навстречу судьбе. И я сделала этот шаг. Паша ошибся: на лестничной клетке никого не было. Мне пришлось долго звонить в дверь. Наконец ее открыли.

– Арина, – сказал бледный от волнения Петь, – заходи, пожалуйста.

Он был предупредительно вежлив. Кнопку на диктофоне я нажала еще в лифте, и теперь вся его вежливость окажется на пленке. Я молча, чтобы сохранить чистоту эксперимента, прошла в квартиру.