На этих же людей ничего не действовало. Даже от огромного количества выпитого они только раскраснелись и принялись с интересом поглядывать на снующих по залу служанок и танцовщиц. Словно прочтя его мысли, купец негромко окликнул слугу и, отдав ему какое-то распоряжение, с улыбкой откинулся на подушку.

Сидевшие в углу зала музыканты оживились и, разобрав инструменты, заиграли. Услышав музыку, танцовщицы, до этого просто ходившие от стола к столу, завязывая разговоры и предлагая посетителям выпить, выбежали на середину зала и, встав в круг, начали танцевать.

К удивлению Вадима, это был действительно красивый танец. Смесь восточной и африканской музыки, прозрачные наряды, больше подчёркивавшие, чем скрывавшие их прелести, и плавные, чувственные движения просто завораживали. Забыв про вино и еду, Вадим наслаждался танцем.

Заметив его интерес, Ширваз наклонился к нему через стол и, чуть коснувшись плеча, тихо сказал:

— Я вижу, они заинтересовали тебя, воин. Если пожелаешь, только скажи. Ты мой гость, и любая из этих женщин будет твоей.

— Мне нравится их танец, — улыбнулся Вадим, не поворачиваясь. — Не думал, что в обычном караван-сарае, пусть даже дорогом, можно встретить такое искусство.

— Искусство?! — удивлённо переспросил купец. — Друг мой, кажется, ты не видел настоящего искусства. Если боги позволят нам вернуться обратно, я приглашу вас в свой дом. И вот там ты увидишь настоящее искусство танца. Только у нас, в Персии, да ещё, может быть, в Индии можно найти настоящих танцовщиц. Всё остальное — просто жалкая подделка.

— Разве это не восточный танец? — удивился Вадим.

— Это выжимки из нескольких. Какой-то глупец собрал в одну кучу движения из персидских, индийских и африканских танцев, добавил кое-что от себя, и в итоге получилось то, что ты видишь.

— Но они очень гармонично двигаются, и я не вижу того, о чем ты говоришь, — растерялся Вадим.

— Конечно. Просто ты не знаешь, на что именно нужно смотреть. Вот взгляни. Видишь, как широко они расставляют колени и приседают? Это движение из индийских танцев, оно символизирует близость к матери земле. На Востоке танцовщицы наоборот становятся на носочки, словно тянутся к небу, и ноги у них только слегка согнуты, чтобы двигались бёдра. В Персии танец больше похож на движение ивы на ветру. Танцовщицы кланяются, изгибаются и двигаются так, словно ураган гнёт тонкое деревце. Но есть и другие танцы. Нежные, чувственные, в которых движутся не только руки, но и бёдра девушек. Они словно не танцуют, а отдаются любовнику.

— А почему на Востоке так любят обнажать женский живот? — с интересом спросил Вадим.

— Это называется «живот рабыни», — улыбнулся Ширваз. — Газовые шальвары сшиты так, чтобы прикрывать только самое сокровенное. И именно эта недосказанность позволяет хозяину представить или просто вспомнить, что именно скрыто под ними. К тому же гибкий, тонкий стан девушки всегда привлекает к себе взгляд. Согласись, это действительно красиво.

— Бесспорно, это очень красиво. Но почему закрыто лицо и открыт живот — в чём разница? — не унимался Вадим.

— У нас считается, что самая привлекательная часть женского тела — это губы. К тому же Персия — страна ветров и жаркого солнца. Женщины вынуждены прятать лица, чтобы сохранить их привлекательность. А живот — это прежде всего сосредоточение всего сущего. Именно там мы получаем наслаждение, именно там зарождается новая жизнь, и именно оттуда мы все появляемся на свет. Посмотри сам: тонкая талия, плавная амфора бёдер, упругие ягодицы, словно ядро лесного ореха. Разве всё это не прекрасно?

— Да ты прямо поэт женского тела, почтенный Ширваз, — рассмеялся Вадим.

— В нашей жизни не так уж много удовольствий, друг мой. Вино приводит человека к духовной гибели, гашиш и маковый отвар — к жалкой участи, и только женщины могут доставить нам наслаждение, если, конечно, соблюдать определённые правила.

— Правила?

— Конечно. Не бывает игры без правил. Ни один мужчина никогда не сможет сказать, готова женщина понести или нет. Они и сами этого не знают. Поэтому, если не хочешь кормить случайного ребёнка, соблюдай правила, — усмехнулся перс, и Вадим неожиданно понял, что этот странный купец знает о женщинах больше, чем вся его рота спецназа вместе взятая.

— Сколько женщин у тебя было? — с интересом спросил Вадим.

— Много, друг мой. Очень много. Но дело тут не в количестве. Когда мне стукнуло пятнадцать и пришла пора моей инициации как мужчины, я прошёл все испытания, которые были назначены мне жрецами. Но перед этим я был отправлен в храм богини Деркето. Богини любовных игр и плодородия. Там, в храме, меня обучали жрицы богини, и в конце обучения мне привели девушку из храма. Я старался всю ночь, и только под утро она сказала, что я хорошо применяю данные мне знания. Только после этого меня допустили до обряда инициации.