– Мне лучше вернуться домой, - без уверенности в голосе сказала Регина. Она вопросительно посмотрела на Слейда.

Слейд молчал. Лицо его было хмурым.

– Именно об этом я и хочу поговорить, - сказал Рик.
– Я думаю, тебе не стоит отправляться в дорогу теперь. По крайней мере, сейчас, когда ты ничего не помнишь, ты вообще не должна оставаться одна.

Она была полностью с ним согласна. Ей не вынести даже короткой поездки в одиночестве. Регина имела весьма туманное представление о своем доме, фактически только то, что рассказал ей Рик.

– Я думаю, - медленно сказала она, - когда моя компаньонка поправится, мы уедем.

Секунду поколебавшись, Рик произнес:

– Миссис Шроенер умерла вчера, еще до того, как вы вернулись.

У Регины перехватило дыхание.

– Я мог бы отправить вас в сопровождении одного из своих сыновей, - продолжал Рик, но врач не рекомендует вам сейчас какие-либо переезды.

Так и не вспомнив свою компаньонку, Регина сказала:

– Необходимо известить ее родственников.

– Не волнуйся по этому поводу. Я уже обо всем позаботился.

Регина согласно кивнула:

– Как-то отнесется к моему возвращению домой моя мачеха?… Рик нахмурился.

– Сьюзан вышла замуж через шесть месяцев после смерти Джорджа. Когда в прошлом месяце ты вернулась из Лондона, сомневаюсь, что она была рада твоему приезду. Она не на много старше тебя, а ты очень привлекательна. Едва ли она будет рада, если ты вновь появишься в ее доме.

Регина не удивилась. Это было вполне логично: женщине, не так давно вышедшей замуж, вряд ли захочется жить в одном доме со своей взрослой падчерицей.

У Регины вновь разболелась голова. Она попыталась поймать взгляд Слейда, но тот неотрывно смотрел на поднос с завтраком так, словно там находилось нечто занимательное. Если ей не стоит возвращаться в Сан-Луис Обиспо, то что же ей тогда делать?

– Ты можешь остаться здесь. В Мирамаре. У нас, - сказал Рик.

– Вы очень добры ко мне! Очень!

Ей показалось, что она услышала какой-то невнятный звук. То ли подавленный смех, то ли печальный вздох. «Но почему? Может быть, память не скоро ко мне вернется. А, может быть, и никогда», - в отчаянии подумала она.

– Потому что для меня слово «семья» свято, - сказал Рик.
– Джеймс - мой сын. И он любил тебя. Поэтому я считаю, что ты тоже принадлежишь к нашей семье. Твое место в Мирамаре. Мы будем заботиться о тебе, пока ты не поправишься.

В порыве глубокой признательности Регина сцепила пальцы рук. Слейд тоже будет там. Об, этом она не могла не подумать.

– Спасибо, - прошептала она, взглянув на Слейда.

– У тебя есть выбор, - раздался, наконец, его голос.
– Если ты хочешь вернуться в Сан-Луис Обиспо, я отвезу тебя. Если захочешь вернуться в Лондон, мы найдем тебе компаньонку. Ты - наследница, Элизабет. У тебя есть выбор.

– Вы не хотите, чтобы я осталась у вас?
– выдохнула Регина.

– Я этого не говорил. Я только напомнил тебе, что ты богата.

«Нет, он не хочет, чтобы она осталась». И дело не только в этом: Слейд предлагает ей помощь, чтобы мог состояться ее отъезд.

Регина почувствовала себя преданной. У нее закружилась голова - еще мгновение и она упала бы со стула.

– Неужели ты не можешь себя вести вежливо с невестой брата?
– свирепо воскликнул Рик.
– Посмотри, как она побледнела!

Каблук Слейда тихо постукивал по полу. Ритм учащался. В этом негромком звуке было что-то зловещее.

– Что ты понимаешь под вежливостью?
– тихо спросил Слейд.

Регина переводила взгляд с одного на другого. Вновь она становилась свидетельницей непонятного ей словесного поединка.

– Прекратите!
– резко сказала она. Оба с изумлением посмотрели на нее. Регина больше не смотрела на Слейда. Он ясно дал ей понять, каково его мнение.

– Позвольте мне хотя бы выяснить все, что нужно. Какие у меня отношения с мачехой? Я хочу спросить, какими они были до того, как она вышла замуж после смерти моего отца?

– Сьюзан страшно обиделась, когда ей стало известно содержание завещания. Джордж знал, что ты собираешься замуж за Джеймса, и почти все оставил тебе.

– Почему?

– Джордж и я вместе росли. Он был сиротой. Воспитывался в приюте Сан-Мигуэл. В детстве мы часто играли вдвоем. Но Джордж всегда чувствовал, что я - наследник Мирамара, а он всего лишь - сирота, подрабатывающий в таверне. Мой отец в те дни был одним из тех испанских донов, которых мир знавал пару столетий тому назад. Он был своего рода королем этих земель. Все знали его. Закон и жители городков, местные ранчо были подвластны ему.