На указателе не было написано, как далеко еще до Мирамара. Даже если до него всего несколько минут езды, Регина больше не могла хранить молчание.

– Ваш отец так великодушен, - сказала она с надеждой завести беседу. Слейд ничего не ответил.

– Я очень ему благодарна. Неужели Слейд даже не хочет с ней разговаривать?

– Я понимаю.

Его тон был подчеркнуто официальным, но она обрадовалась, что молчание все же было нарушено.

– Он совершенно не обязан предлагать мне свое гостеприимство.

– Да. Рик всегда знает, чего хочет, - молодой человек хмуро взглянул на Регину.

– Вы так говорите, как будто хотите о чем-то предупредить.

– Может быть.

– Он - ваш отец.

– Вы думаете, мне об этом неизвестно? Регина хотела было сказать, что Рик любит Слейда, но промолчала. В конце концов это не ее дело.

– Я вижу, что вы сердитесь, - печально сказала она.
– Простите меня.

Да, в его глазах таился гнев, но уже не тот огонь возмущения, всплеск которого она увидела в отеле.

– Простите меня, - повторила она.
– Мне не хотелось ни в коей мере причинять вам какие-либо неприятности. Вы спасли меня.

Его рука сжала вожжи.

– Не говорите так. Я не спасал вас.
– Она отметила, что он перешел на «вы».
– Я нашел вас и привез в город. Не найди вас я, кто-нибудь другой сделал бы это.

– Вы думаете? Но ведь я могла никогда не очнуться…

– Я не пытаюсь снискать вашей благодарности.

– Но вы все равно ее заслужили. Слейд посмотрел на далекие горы.

– Черт возьми, - тихо сказал он. Регина быстро проговорила:

– Поворачивайте. Отвезите меня обратно в Темплетон. Я останусь в отеле, пока мне не станет лучше, затем отправлюсь в Сан-Луис Обиспо. Я уверена, что Сьюзан не откажется принять меня. И я не буду надоедать вам.

– Я что, похож на чудовище?

– Нет! Я только не могу понять, почему вы сердитесь на меня.

– Это не ваша вина. Я сержусь не на вас.

– Не на меня?

– Нет.

У Регины словно гора свалилась с плеч. Однако хмурое выражение его лица не давало ей покоя.

– Если вы не сердитесь на меня, значит, вы сердитесь на своего отца.

– Да, - его тон подсказал ей, что не следует вторгаться на запретную для нее территорию. Но она не могла удержаться. В голосе Рика, когда он оспорил со Слейдом в отеле, было неподдельное сожаление, и что-то еще, что она вначале не смогла определить, но теперь поняла - ненависть.

– Почему?
– спросила Регина.
– Он оскорбил вас?

– Чтобы меня разозлить, нужно нечто большее, чем упреки Рика.

– Значит, дело во мне. Вы злитесь на него из-за меня!

– Между нами были трения до того, как я встретил вас, и будут, когда вы уедете.

Ее сердце мучительно заныло. Как хотелось ей излечить их обоих от этой старой вражды! Но она не должна вмешиваться. Мысль о том, что вражда продлится даже тогда, когда она уедет, приводила Регину в отчаяние.

Но она чувствовала, что их последняя стычка, происшедшая на ее глазах, как-то связана с нею.

На какую- то секунду Регина поймала взгляд Слейда. Затем он отвел взор. Его мужественный профиль вырисовывался на фоне неба. Слейд процедил сквозь зубы:

– Чего вы, черт побери, хотите от меня? Она ответила, не задумавшись:

– Дружбы.

И замолчала, сама удивившись своей откровенности. Складка у его рта разгладилась. Похоже, он ей верит. И хотя она потеряла память, но откуда-то знала, что леди не должны предлагать дружбу незнакомым мужчинам, если, конечно, это не только дружба, но и… Нет, никаких недомолвок она не имела в виду.

– Дружба между нами невозможна. Регина посмотрела на свои руки в перчатках, лежащие на коленях. Она должна просто не затрагивать эту тему и сделать вид, что ничего не было сказано. Но вместо этого неожиданно спросила:

– Почему?

Не произнеся ни слова, Слейд резко стегнул лошадей. Она почувствовала, что он вскипает. «Наверное, это гнев», - подумалось ей. Она искренне пожалела о своей неосмотрительности.

Какова бы ни была тайна, которая пока скрыта от нее, когда-нибудь и она выйдет наружи. Его глаза напряженно смотрели на нее. Она не смогла понять причины его поведения, и это, с одной стороны, ее пугало, с другой, притягивало.