— Нет, там было ничего. Меня больше достает детокс-программа, которую придумал старик. Чечевица, промывание кишечника — в общем, полная жопа, — говорит С’бу. — Вон их главарь! — К нам, вращаясь, приближается скелет без головы. Я поспешно выпускаю лезвие и рассекаю главарю грудную клетку. Две половинки неприлично извиваются, кружатся, пытаясь воссоединиться. Рассеченные ребра удлиняются; торс превращается в громадную пасть, полную скрежещущих зубов.

— Гадость… Как реагировала Сонгвеза?

— Как Сонг на все реагирует?

— Не знаю, ты сам мне расскажи.

— Как-как… Да никак! Знаете, какие ходят слухи? Мол, я здесь только из-за нее. Из нас двоих талантливая она.

— Что-то я не… Блин! Извини! — Меня убивают; пронзают острыми клыками. Из «моего» трупа фонтаном хлещет кровь. Скелет крутится, вертится, пытается дотянуться до девочки-панка, за которую играет С’бу.

— Не волнуйтесь, сейчас перезагружусь. — С’бу выходит в меню и тут же возвращается к тому моменту в игре, когда мы с ним оба были живы и здоровы.

— Жалко, что в реале нельзя вернуться к сохраненной игре.

— Вот именно, — хмыкает он.

— А если бы было можно, ты бы куда хотел вернуться?

— Сначала вы мне скажите.

— Я бы вернулась за секунду до того, как убила брата.

— Тоска, — говорит С’бу, но я понимаю, что задела его. Я не случайно рассказываю ему о самой ужасной трагедии в своей жизни. Хочу, чтобы он раскрылся. Если я еще не упала на самое дно, сейчас я стремительно к нему приближаюсь.

— А ты?

— Я бы хотел вернуться в то время, когда мы еще не подписали контракт.

— Ты серьезно? Неужели это самое плохое, что с тобой случилось?

— Не знаю, может, нам лучше было бы подписать контракт с кем-нибудь другим.

— Оди — дядька настойчивый.

— Ага.

— Наверное, в клинике тебе было по-настоящему паршиво.

— Да уж… — Его передергивает. — А он постоянно лезет, контролирует… Учит, чтобы мы были правильными. Как будто мы и повеселиться не имеем права!

— По-моему, ты повеселиться успеваешь.

— Да, точно. — С’бу закатывает глаза, потому что сверху опять доносится грохот роняемой мебели. — Кстати, ему бы не мешало остыть немножко… Может, даже в буквальном смысле.

— Думаешь, ты добился бы того, чего добился, если бы Оди тебя не подталкивал?

— Я, конечно, ценю его помощь и все такое, но до чего же трудно все время изображать пай-мальчика! Нам пятнадцать лет… Мы уже не дети. Кстати, я не такой плохой. Зато Сонгвеза то и дело вляпывается в дерьмо!

— Как думаешь, где сейчас твоя сестра?

— Не знаю. Может, общается с друзьями?

— Имеешь в виду кого-то конкретно?

— Вы, кажется, сказали, что пришли взять у меня интервью?

— Я беру интервью у всей группы.

— А спрашиваете только про нее.

— Могу я быть с тобой откровенной? — говорю я, готовясь прыгнуть в пропасть.

— Конечно.

— Про интервью я все наврала. Меня наняли, чтобы я нашла твою сестру.

— Блин! — Он швыряет пульт через всю комнату. Едва не разбив экран телевизора, пульт с хрустом впечатывается в стену под катаной. Крышка отлетает; батарейки рассыпаются по полу.

— Видишь, я ничего от тебя не скрываю.

— Ах вот как? Не скрываете, значит? Значит, про все остальное, что вы тут несли… вы тоже наврали?! — Похоже, он сейчас заплачет.

— Нет, я на самом деле проходила принудительный курс лечения от наркозависимости. И на самом деле убила своего брата, — спокойно отвечаю я.

— Ну и ладно. А вам не приходило в голову — может, Сонг сама не хочет, чтобы ее нашли?

— А может, ты не хочешь, чтобы ее нашли?

— Вы просто больная! На что вы намекаете? Что… я убил ее или что?

— А ты ее убил? Нет, не думаю. Но похоже, ты бы не очень огорчился, если бы она, скажем, сбежала со своим парнем и не вернулась!

С’бу качает головой:

— Поймите, у нас скоро альбом выходит! — Он вскакивает, на ходу вытирая глаза, хватает куртку, висящую на спинке стула, и направляется к двери.

— Ты куда?

— Туда же, куда и Сонг. На выход.

Ленивец укоризненно шлепает меня по руке. Как будто я нарочно довела парня до слез!

С’бу выбегает из гостиной. В коридоре на нижних ступеньках лестницы сидят Марк и Амира. Они явно все слышали.