К сожалению, череп у Мальтийца крепкий. Я надеялась совсем вырубить его, но он всего лишь спотыкается, роняет нож и, схватившись за затылок, в бешенстве кричит:

— Ах ты, сучка! Я еще до тебя доберусь! — Он начинает разворачиваться, но Бенуа с силой бьет его дубинкой в висок.

Мальтиец падает. Кармен тихонько повизгивает от удовольствия.

— Сегодня я весь вечер жду чего-то… — радостно напевает она.

Марк приподнимается, но Бенуа бьет его ногой в коленку. Марк падает под шезлонг. Я бросаюсь вперед, прижимаю коленом его спину и зову Бенуа. Тот достает толстые шнуры — для сотрудников «Часового» они часто оказываются полезнее наручников и потому входят в экипировку, — и мы вместе связываем Мальтийцу запястья и лодыжки, а потом привязываем его к тяжелому металлическому столу. Пудель рычит и пытается укусить меня за пальцы, но Бенуа успокаивает его, треснув дубинкой по шее; я обвязываю морду шавки веревкой и прикрепляю за ошейник к стулу.

— Крутом вода! — поет Кармен, показывая на бассейн. — И жажда, жажда!

Снизу вдруг поднимается огромная тень. Слабый свет скрывается под нею. На поверхность вырывается нечто мертвенно-белое, чешуйчатое. Оно подпрыгивает, разевает пасть, и хватает Бенуа — тот даже закричать не успевает. Потом существо, похожее на мерзкого динозавра, снова ныряет в воду. Меня обдает ледяными брызгами; я передергиваюсь. Бенуа исчезает, как будто его никогда не существовало. Только расходящиеся круги на поверхности напоминают о том, что здесь кое-что случилось.

— Рыбка хвостиком вильнула… — поет Кармен, хлопая от радости в ладоши.

Ничего не успев сообразить, я тоже прыгаю в бассейн. Вода такая холодная, что у меня перехватывает дыхание. Мангуст тяжело плюхается в воду рядом со мной и визжит. Мангусты не умеют нырять — ему придется вернуться. Раздвигаю пальцами осклизлые листья. Ленивец цепляется за мою шею в полном ужасе. Надеюсь, он умеет задерживать дыхание. Я набираю в грудь побольше воздуха и ныряю в мертвенно-белый полумрак, освещаемый откуда-то снизу. Я вижу на дне бассейна, в самой глубокой части, туннель, уходящий вбок. Туннель широченный — там спокойно уместится и грузовик. Зато в туннеле кромешная тьма, как будто меня уносит Отливом. Вода давит на барабанные перепонки. Тупая головная боль сменяется резкой, острой. Туннель поворачивает вбок, как колено трубы в унитазе, и я оказываюсь в бесчеловечно-черном, холодном пространстве. Я слышу вдали музыку; что-то шлепает по воде. Легкие у меня горят. С трудом выныриваю на поверхность. Оглядываюсь по сторонам. Я в какой-то подземной пещере.

Гремят басы. Из динамиков льются сладкие голоса «и-Юси»:

Что-то снова шлепает по воде — громко, словно здесь ведут взрывные работы. Чудище выпрыгивает из воды, изгибается в воздухе и плюхается назад. В его челюстях обмякший Бенуа. Вблизи я наконец-то вижу, что передо мной не динозавр, а громадный крокодил-альбинос. Он собирается утопить свою жертву.

Я. плыву к нему, но Ленивец хватает меня за предплечья, пытается задержать. Он, конечно, прав. Я никак не могу прервать чудовищную пляску смерти. Плыву наугад в темноте. Стараюсь взять себя в руки и понять, что происходит. Слышу ритмичные удары мощного хвоста.

Глаза постепенно привыкают к темноте. Пещера метров двадцати в диаметре. Она явно не природного происхождения — многое здесь сделано руками человека. На стенах динамики, из которых поют «и-Юси». Из воды наверх ведет лестница. Ступени очень крутые. К лестнице из воды подводит узкая бетонная площадка, похожая на пирс. Наверху, над лестницей, горит голая неоновая лампочка. Я чувствую запах сырого камня и гниения. Так пахнет вода из-под цветов, которую забыли вылить из вазы.

На верхней площадке лестницы стоит голый по пояс Оди Хьюрон. Он в одних шортах, над которыми нависает его круглый живот. Под мышкой у него кобура.

Близнецы, совершенно голые, скованы за руки наручниками. Они стоят, слегка пошатываясь. У них совершенно пустые глаза. Чуть в стороне я вижу старомодную деревянную мясницкую колоду. Рядом с ней возится Марабу; она расстилает на колоде одноразовую простыню. У ног Марабу большая клетка — в такой уместится собака среднего размера. Но в клетке не собака, а какое-то другое существо. Млекопитающее с бурым мехом… Рядом с непонятным зверем вижу трепещущий комочек перьев.

Хьюрон кричит, обращаясь к Крокодилу в воде:

— Лучше пусть это будет не Кармен!

Он хохочет, а потом оборачивается к Марабу:

— Иди посмотри, что у него там.

— Марк контролирует ситуацию, — отвечает Марабу.

— Тогда где он, черт побери? И кто там? — Хьюрон тычет рукой в сторону воды.

Я замираю от ужаса: мне кажется, что он показывает на меня. Но он меня не видит. Он тычет пальцем в чудовище, которое сжимает в пасти Бенуа.

Марабу пожимает плечами:

— Кем бы он ни был, опасности он больше не представляет!

— Скорее, ты, ящерица-переросток! — орет Хьюрон. — Нам пора начинать!

Ленивец испуганно попискивает мне в ухо.

— Все в порядке, приятель, они нас не видят. — Очень хочется надеяться, что нас и правда никто не заметил. Ленивец тихо всхлипывает от страха.