— У меня не… Я же отдала… — хриплю я. Он бьет меня по лицу тыльной стороной ладони, костяшками пальцев рассекая скулу.

— Ты погубила мою репутацию! Вставай. Я сказал, вставай! — Вуйо рывком поднимает меня на ноги.

— Я же отдала тебе долг! — Губы у меня в крови.

— Думала, меня можно одурачить? Забыла, с кем ты имеешь дело?

— Что случилось? Погоди… — Не выпуская моей руки, он бьет меня кулаком в живот. Я сгибаюсь пополам, но он не дает мне упасть на колени.

— Что случилось? Деньги фальшивые, вот что! Все до последней синей купюры!!!

— Я не знала! Вуйо, клянусь, это подстава! Меня подставили!

— Как я устал от твоей болтовни! — говорит Вуйо и лезет в задний карман джинсов. Но пистолета так и не вытаскивает, потому что на него с потолка обрушивается Ленивец. Под тяжестью взбесившегося мехового клубка Вуйо падает. Он роняет пистолет, который откатывается под кровать. Я пытаюсь дотянуться до него, передумываю и бегу в другую сторону.

Услышав визг Ленивца, я замираю на месте. Как статуя — девушка с чайником. Крепче сжимаю его и медленно поворачиваюсь. Вуйо выкручивает лапу Ленивцу, наступив ему коленом между лопатками. Лицо и шея Вуйо исцарапаны. Несмотря на то что Ленивец — травоядный, он умеет больно кусаться. Выдрал у Вуйо из щеки кусок мяса.

— Вуйо, если ты сломаешь ему лапу, я тебе на хрен череп расколочу! Как гнилой орех! — кричу я.

Вуйо задумывается. Ленивец хнычет и извивается, пытаясь высвободить лапу. Наша с ним связь односторонняя. Но хотя его боль мне и не передается, я все понимаю по выражению его морды.

— Пат! — мрачно произносит Вуйо, вытирая кровь из-под носа.

У меня руки чешутся врезать ему тяжелым чайником по башке. С трудом преодолеваю искушение.

— Давай сделаем перезагрузку! — сквозь зубы говорю я.

— Что?

— Начнем заново с того места, где остановились раньше.

— Невозможно!

— Кто знает, что деньги фальшивые?

— Я.

— Кто еще?

— Больше никто… пока! — Он раздвигает губы в подобии улыбки.

— Двести тысяч, — предлагаю я.

— Четыреста пятьдесят!

— Не сходи с ума!

— Будь на твоем месте кто-то еще, девочка, ты была бы уже покойница!

— Но я — ценное приобретение!

— Ты — ценное приобретение, — соглашается Вуйо, выпуская Ленивца.

Ленивец взвизгивает от облегчения и ползет ко мне. Одной рукой я подхватываю его, но чайник по-прежнему не выпускаю.

— Убирайся!

— Отдай мою пушку!

Я смеюсь:

— Запиши ее на мой счет, козел!

Ладно, пусть я — ценное приобретение. И такая же лохушка, как и те, кого я ловлю для их сраного Синдиката. Если бы Вуйо на самом деле хотел примерно наказать меня, ему бы только и надо было, что пристрелить Ленивца. И даже… черт побери, выкинуть его в окно, сэкономить пулю! Но он побоялся рисковать, призывать на свою голову Отлив, становиться зоо. А сейчас он в выигрыше: получил от меня все, что хотел, утроив мой долг.

Снаружи слышится шум. Хлопают двери. Шаги. Мимо двери пробегает ребенок, крича:

— Полиция! Полиция!

В нашем доме своя система раннего оповещения.

— Ты вызвала копов?! — недоверчиво спрашивает Вуйо и косится в сторону кровати, под которой валяется его пистолет. Он не знает, что делать дальше.

— Не я, а те, кто подсунул мне нож… И те, кто всучил мне фальшивые деньги!

— Уж если ты наживаешь врагов, то по-крупному. — В голосе Вуйо слышится восхищение.

— Лучше сматывайся, пока копы не нагрянули.

Он шутливо отдает мне честь:

— До связи!

Вуйо выскальзывает в общий коридор. Жильцы мечутся, как тараканы. Проститутки, наркодилеры и торчки спешат уйти отсюда.

Я хватаю кухонное полотенце, заворачиваю в него нож и фарфорового котенка и швыряю в сумку. Оди решил подстраховаться! С другой стороны… миссис Лудицки они убили еще до того, как втянули меня в свои игры. Значит, сейчас они подставляют меня ради чего-то другого. Что может быть хуже, чем до смерти изрезать старуху в ее же собственном доме?

Ленивца я приматываю платком к животу. Теперь у меня пузо, как у беременной. Чтобы скрыть заметную выпуклость, надеваю поверх платья старую футболку Бенуа. Футболка сохранила его запах. Я вдыхаю запах мужского пота и травяного бальзама и выбегаю на лестничную площадку.

В общем шуме и гаме выделяется один голос:

— Вон она! Вон она!

Д’Найс, подлюга! Не оглядываясь, бегу вперед и втискиваюсь в дверной проем сгоревшей квартиры номер шестьсот пятнадцать.

К тому времени, как копы врываются на мою кухню с облезлыми трубами и разбитой раковиной, я спрыгиваю в дыру в полу и оказываюсь в пятьсот двадцать шестой квартире. Но на лестницу не выхожу. Пробегаю по переходу и вылезаю на пожарную лестницу через окно пятьсот седьмой квартиры в «Аурум-Плейс». С грохотом спускаюсь вниз. Пожарная лестница не доходит до земли; приходится прыгать. Я ведь говорила — я мастер срезать дорогу! Пробегая мимо сточной канавы, незаметно выкидываю туда сверток с ножом и статуэткой.