Он подошел к воротам — довольно бессмысленным железным листам на фоне проволочного заграждения. Впрочем, они позволяют незаметно скопить за собой некоторые силы. Возможно, и сейчас там засели стрелки, готовые в любой момент изрешетить практически беззащитных пришельцев с болот. Брат-«свободовец» криво улыбался, разглядывая Мауса и поглаживая пистолет-пулемет.

— Здоров, Маус, — сказал Колченог, с удовольствием затягиваясь сигаретой. — Надо же, ты все еще живой. Каждый раз, когда вижу тебя, удивляюсь.

— Взаимно, — усмехнулся Маус. — Вот, думаю, самому, что ли, пристрелить тебя, чтобы больше не удивляться почем зря?

Довольно хмыкая, они обменялись несильными толчками в плечи. Не то чтобы они были невесть какими друзьями, но в совместные передряги попадать доводилось, так что друг к другу присмотрелись прилично — а это дорогого стоит.

— Курить есть? — спросил Маус. — Мое все — в кашу.

— Болото… — глубокомысленно сказал Колченог, протягивая мятую пачку.

Маус, по давней традиции, взял две: одну — в пасть, вторую — в нагрудный кармашек комбеза.

— Надо же, — закуривая от протянутой зажигалки, сказал Маус, — вся Зона знает, что я на Болоте был. Чувствую себя прямо-таки звездой.

— Да какая ты, нахрен, звезда, — усмехнулся Колченог. — Вон звезда стоит, а ты разве что интерпренер при нем.

Он кивнул в сторону Буки и стал вдруг серьезен. Помялся, скосившись в сторону, поинтересовался сквозь зубы:

— Слушай. Маус, а это правда — что про Буку толкуют?

— Что именно? — не моргнув глазом спросил Маус. Выпустил дым, украдкой посмотрел в глубину территории за «колючкой»: могло показаться, что там было безлюдно, но опытный взгляд уже отметил пятерых затаившихся стрелков.

— Ты прекрасно понял меня, — сердито ответил Колченог. — Я про Марево. Про то, что задумал этот шизик. Он что, вправду может уничтожить Зону?

— Ну, ты же взрослый человек, Колченог, — снисходительно сказал Маус. — Кто же может уничтожить Зону?

— Например, Монолит, — внимательно разглядывая Мауса, сказал Колченог. — Если его хорошенько об этом попросить.

— Ну, Петля, ну, трепло… — пробормотал Маус. — Так и знал, что Попугай, собака, продаст… Слушай, дружище, я знаю не больше твоего и сам не слишком-то во все это верю. Неужели ребята всерьез думают, что Бука может свалить Зону?

— Ребята полагают, что абы за кого не предлагают миллиард баксов, — сказал Колченог, невольно косясь в сторону бетонного блока, за которым пристраивался еще один стрелок из братства «Свободы». — Не хочу показаться грубым, но у мужиков уже указательные пальцы на спусковых крючках чешутся. Скажу тебе откровенно: был соблазн повалить вас всех еще на подходе, да и дело с концом. Насилу удержал, предложил для начала перетереть с тобой, что да как. Так что послушай совета: лучший вариант для вашей теплой компании — обойти Склады сторонкой и чесать отсюда, пока наши горячие головы еще держатся…

— Как скажешь, брат, — ледяным тоном ответил Маус. — Мы и не собирались тут долго задерживаться. Но у нас как раз вариант один: без оружия мы — просто мясо для стрелковых упражнений. Помоги нам с амуницией и защитой — и мы сразу уйдем к Радару.

— Без вариантов, — отрезал Колченог. — Никто не даст вам ни оружия, ни патронов.

— Ты гонишь, брат! Был бы здесь Кислый — он бы сказал тебе…

— А мне плевать, — отрезал Колченог. — Кислого давно пора сместить к чертовой матери. Какой он лидер? Ребят бандюгам слил, резню спровоцировал…

— Так ты сам не сливай нас бандитам — они же нам на пятки наступают. А без пси-защиты нам у радара хана!

Колченог решительно помотал головой:

— Уходите. Мы не будем по вам стрелять. Это все, что я могу для тебя сделать, Маус. По старой дружбе.

Маус вынул изо рта окурок, щелчком отправил через колючую проволоку. Сказал презрительно:

— По старой дружбе, говоришь? Стрелять, говоришь, не будешь? Ну-ну. А ты знаешь, что бывает с теми, кто не ладит с Букой?

— Ты меня еще байками пугать начни, — Колченог многозначительно положил руку на свою пушку. — Давай, проваливай, и побыстрее.

— Странный все-таки народ эти сталкеры, — задумчиво сказал Маус, стягивая бандану и загребая пятерней короткие грязные волосы. — Пока жареный петух в задницу не клюнет — они даже в Черного Сталкера не верят…

Манипуляции с банданой и шевелюрой, собственно, и были знаком. И оставалось молиться тому самому Черному Сталкеру, чтобы художество Антонова, прозванное Маусом «гробометом», сработало — кого-нибудь при этом не угробив понапрасну.

— Я что-то не понял… — с наездом заговорил Колченог. В глазах его появилось беспокойство: старый лис, он мгновенно почуял неладное. Ладонь его стала сползать к рукоятке автомата.