— Да, — Эрнадо кивнул и разъяснил: — На всякий случай. Если бы что-то со мной случилось, ты мог догадаться, где искать корабль.

— Я бы и догадался, — честно сказал я. — Что ж, показывай.

— Он подчинится лишь тебе, Сергей. Это был мой последний приказ компьютеру корабля.

Кивнув, я еще раз оглядел рощу. Где же он притаился? Все-таки двадцать с лишним метров длины.

— Снять маскировку, — скомандовал я. — Приказываю!

Воздух задрожал. По деревьям словно прошла волна горячего ветра, Ланс вскинул руки, защищая глаза. В глубине рощи разгоралось бледно-сиреневое сияние. Темпоральная маскировка, корабль Сеятелей скрывался во времени.

Деревья перед нами таяли: вначале исчезали вершины, стволы врастали в землю, укорачивались. Листва меняла окраску, покрывалась белесой изморозью, желтела… Время текло вспять.

Белая, бессмысленно обтекаемая туша корабля висела перед нами. Я невольно отступил. И, досадуя на глупый испуг, сказал:

— Ты помнишь меня?

«Да, — слова возникали в глубине мозга. Корабли Сеятелей предпочитали пользоваться мысленной речью. — Ты Сеятель. Твое имя — Сергей. Я подчинен тебе. Два года назад, по твоему личному приказу, я временно перешел в распоряжение Эрнадо с планеты Тар».

— Верно. Прими нас на борт, — приказал я.

«Исполняю».

Уже в корабле, в фантомной рубке управления, копирующей главный пост «Терры», я спросил Эрнадо:

— Что было во втором шприце?

— Каком? — Эрнадо был сама невозмутимость.

— Не валяй дурака. Ты никогда не доверился бы своему внуку… или кем он там тебе приходится…

— Внук. — Эрнадо вздохнул. — Честный парень, но излишне романтичный.

— Что ты налил в шприц?

— Комплекс витаминов. Доволен?

Я промолчал. Зато вмешался Ланс:

— Сергей, все ведь обошлось? Эрнадо предан Терри не меньше тебя… или меня.

Невольно усмехнувшись, я посмотрел на Ланса. Не хватало еще приревновать Терри к нему! А Ланс, ободренный молчанием, продолжал:

— Антигенный комплекс для принцессы был смертельно опасен. Эрнадо брал удар на себя, его могли, даже должны были казнить.

— Никто бы его не казнил, пока я могу удерживать в руках меч… и собственную жену.

Потянувшись к Эрнадо (наши кресла послушно сблизились), я пихнул его в плечо. Эрнадо вздрогнул.

— Сколько раз ты втягивал меня в авантюры, Сержант? — поинтересовался я. — Можешь припомнить?

— Сейчас в авантюру рвешься ты, — хмуро возразил Эрнадо. — Что ты забыл на этой планете?

— Ар-На-Тьин — точка, где столкнутся Сеятели и фанги. Я это знаю.

— Допустим. Но что ты собираешься делать между молотом и наковальней, Сергей?

— Хочу посмотреть на кузнеца, Эрнадо, — тихо сказал я. Здесь, в корабле, рядом с друзьями, можно быть откровенным.

Почему-то мне казалось, что он злится.

— Сергей, я не люблю заниматься предсказаниями. Но в этом полете нас ждет беда. Давай по крайней мере возьмем нормальный корабль и эскорт, достойный императора.

— Взлет, — приказал я кораблю. — Курс на планету Ар-На-Тьин, скорость максимальная.

Ни толчка, ни шума двигателей. Только тихий, словно далекое эхо, голос в глубинах сознания: «Исполняю».

— Эрнадо, — твердо, но стараясь не смотреть на него, сказал я. — Это самый надежный корабль на Таре. Полет на нем безопасен.

В ту минуту я действительно думал, что прав.

Со мной не спорили — ни Ланс, ни Эрнадо. Но напряжение висело в рубке, словно туман. Красочный образ? Отнюдь. Воздух наполняла густая мгла, тянуло холодом. Лица друзей были едва различимы. Я не выдержал:

— Сержант! Давай прекратим. Чем тебе не нравится корабль?

— Своим совершенством, командир, — угрюмо ответил Эрнадо. — Предпочитаю нормальную рубку… нормальный пульт… и отсутствие зрительного аккомпанемента эмоциям.

— Тоже видишь туман? — виновато поинтересовался я.

— И я вижу, — вмешался Ланс.

— Сейчас уберем. — Я отчаянно пытался восстановить мир. — Эрнадо, этот корабль совершеннее тарийских. Хоть с этим-то ты не споришь?

— Не спорю. Но для любого наблюдателя корабль Сеятелей, стартовавший с Тара, это визитная карточка императора.

Меня словно холодной водой окатили.

— Кто может проследить корабль Сеятелей в гиперпространстве? — риторически спросил я.

Ответить Эрнадо не успел. Привычная рубка «Терры» исчезла. Вокруг была мгла — не темнота, не полное отсутствие света, а именно густой, ничего не дающий глазу сумрак. Острая боль пронзила тело.