— Молока, кстати, можно налить и побольше, — нахально заявил Виталик, занося ложку над тарелкой супа.

— Не можно, — строго ответила Вероника. — Мне надо, чтобы этот котёнок написал у меня под дверью?

— Что вы. Это очень деликатный котёнок. Хотя с виду и не скажешь, — покачал головой Виталик и приступил к еде.

Вероника присела напротив и поймала себя на том, что ей очень хочется погладить этого деликатного котёнка по взъерошенным волосам, только чтобы не отвлечь его от еды. Сейчас, когда он молчит и занят важным делом, его можно как следует рассмотреть.

Впрочем, молчание длилось недолго.

— Как же с вами хорошо, Вероника. Вы меня кормите сейчас — и ничего не требуете взамен!

— Интересно, а что я должна потребовать? Всё съеденное вернуть обратно? — удивилась та.

— Это было бы смешно.

— Но выглядело бы отвратительно.

— Точно. Мне, знаете, так удивительно везло всю жизнь, что женщины от меня постоянно чего-то требовали. Сначала бабушка требовала быть нормальным ребёнком и не позорить её перед соседями. Потом мама требовала, чтобы я нашёл себе нормальную профессию, вместо того чтобы ковыряться в компьютерах.

— Чем же это не профессия?

— Сам не знаю. Потом... Потом разные девушки начали требовать у меня отчёт: где был, почему не позвонил, почему не отвечаешь в аське, я три часа ждала, когда же ты обратишь на меня внимание, почему ты игнорируешь мой романтический статус ВКонтакте, ведь я писала его для тебя, чей номер высветился у тебя на мобильном, с кем тебя вчера видели на Фонтанке, кто эта Наташа, которая всё время подходит к телефону у вас на работе и так далее.

— Неужели у них мало своих забот? — удивилась Вероника. — Ну, теперь я спокойна за своего бывшего кавалера — он непременно найдёт себе более внимательную и заботливую подругу.

— Более заботливую, чем вы? Немыслимо! — Виталик перешёл на откровенный подхалимаж, но его собеседница этого даже не заметила. Она прикидывала — стоит ли дальше продолжать этот разговор или она и так уже слишком много сказала?

— У меня есть одно правило, — наконец решилась развить тему Вероника, — я готовлю достаточно хорошо и разнообразно и могу накормить любого. И прошу взамен только одного — не есть мой мозг! В противном случае я становлюсь неприятной. Говорю обидные вещи, о чём потом жалею, выставляю человека за дверь, о чём потом совсем не жалею, ну и так далее.

— Очень вкусная еда, — тут же ввернул Виталик, — а сырой человеческий мозг — фу, гадость! А вы обычно выставляете навсегда? Или есть шанс вернуться?

— Вернуться? Вернуться всегда можно. Я отходчивая. Если, конечно, речь идёт не о совсем запредельных гнусностях. Только прежде никому ещё гордость не позволяла вернуться.

«Мне позволит, — с облегчением подумал Виталик, — потому что, если я провалю это задание, моя гордость раздавит меня и уничтожит!»

— Вы никогда не хотели стать священником? — неожиданно поинтересовалась Вероника. — Вам необыкновенно легко исповедоваться. Подругам бы я ни за что такого не сказала, не говоря уже о мужчинах, а вам так и тянет выболтать всё, что у меня на уме, без всяких угрызений совести.

«Благодарю вас, добрая госпожа, — мысленно раскланялся Виталик. — В священники мне, значит, пора. Потому что я не мужчина. Но не подруга — и на том спасибо».

— Знаете, мне неловко об этом говорить, но я вынужден открыть вам глаза на одну существенную деталь, — собравшись с духом, сказал Виталик (Да! И пусть после этого выгоняет, но терпеть такое нет никаких сил!). — Как это ни прискорбно, но я всё-таки, скажем так, мужчина. Вот. Теперь вы это знаете, и моя совесть чиста.

— Я вижу. Открывать мне глаза на детали вашей анатомии нет необходимости. Давайте лучше говорить о... Ну, скажем, о ситуации на мировых фондовых рынках. Вы обратили внимание, что...

Виталик смотрел на неё и не мог произнести ни слова: все мысли закончились, как будто пересекли некую невидимую черту, без предупреждения обращающую в ничто всё, что с ней соприкасается. Даже информацию о фондовых рынках.

— Эй, вы засыпаете? — Вероника озабоченно помахала рукой у него перед лицом, потом подпихнула поближе заварочный чайник.

— Я любуюсь, — честно ответил Виталик.

— Чем именно?

— Собеседником.

«И вот теперь меня выгонят!» — гордясь своим безрассудным поступком, подумал Техник.

Вероника удивлённо огляделась по сторонам в поисках третьего собеседника, потом самодовольно усмехнулась:

— Надо же, а по вашей манере одеваться ни за что не скажешь, что у вас такой хороший вкус. Впрочем, вы же художник.

И это вместо того, чтобы выгнать!

— Вы — волшебница, фея, богиня и бог!

— Льстец, — отмахнулась Вероника. — Льстец и подхалим! Необязательно выдумывать эти громоздкие эпитеты, мне просто нравится вас кормить. Ну в самом деле.

— Подхалим — да, — не стал отпираться Виталик, — но никак не льстец! Зачем выдумывать какие-то комплименты, напрягать мозги, лишнюю враку потом запоминать, если каждый человек всегда обладает парой-тройкой качеств, достойных всяческих похвал? Надо их только подцепить и продемонстрировать хозяину в самом выгодном свете.