–  Ради бога, не начинай эту песню!

–  Я обещал твоему отцу, - повторил Купер.
– Так что тут ничего не поделаешь. В-третьих, после того как у нас с тобой не сложилось, ты могла решить, что ничего для меня не значишь. На самом деле это не так.

–  Какая разница, что между нами было когда-то? Нужно жить настоящим. Пусть отец считает, что ты присматриваешь за мной. Это его и маму, безусловно, успокоит. Но я не нуждаюсь в няньках. Ружье у меня всегда заряжено, и я умею им пользоваться.

–  А ты когда-нибудь стреляла в человека?

–  Пока что нет. А ты?

–  А я стрелял. В этом и разница, - ответил Купер.
– Теория - это одно, а практика - совсем другое. Послушай, Лил, у тебя серьезные проблемы.

–  Не думаешь ли ты, что после сегодняшнего…

–  Пока мы были наверху, рядом с пумой, этот тип снова вернулся к нашей стоянке. Он разрезал палатки и зашвырнул часть вещей в воду.

Лилиан опять ощутила ком в горле.

–  Мне никто ничего не говорил…

–  Я сказал, что сам расскажу тебе. Он взял твою рубашку и измазал ее кровью. Все, что он делает, - не случайность. Это направлено против тебя.

Колени у Лилиан дрожали, так что ей пришлось сесть.

–  Но зачем?… Какой в этом смысл?…

–  Это я и хочу понять. Сейчас мы поужинаем, а заодно я задам тебе несколько вопросов.

–  Почему ты, а не Билли?

–  Думаю, он появится здесь завтра. А я хочу расспросить тебя сегодня. Кстати, где французский парень?

–  Кто?
– пытаясь сосредоточиться, Лилиан потерла виски.
– Жан-Поль? Он в Индии… По-моему. А почему ты спрашиваешь?

–  Вы с ним ссорились?

Лил изумленно воззрилась на Купера. Ей потребовалась пара секунд, чтобы понять, что он спрашивает ее уже как полицейский, а не руководствуясь личным интересом.

–  Если ты думаешь, что это сделал Жан-Поль, то глубоко ошибаешься. Он не способен убить животное. И не способен причинить вред мне. Жан-Поль хороший человек. Он любит меня… или, во всяком случае, любил.

–  Любил?

–  Мы расстались, - Лилиан еще раз напомнила себе, что это не личная беседа.
– Мы не виделись с тех пор, как я уехала в Южную Америку. Расстались без ссор, очень мирно. Да, он сейчас в Индии. В командировке.

«Это легко проверить», - сделал себе заметку Салливан.

–  Есть кто-нибудь еще?
– намеренно равнодушно спросил он.
– Кто-то, с кем ты встречаешься, или какой-нибудь незадачливый ухажер?

–  Я ни с кем не сплю, - голос Лил звучал очень спокойно.
– И никто не пытается за мной ухаживать. Не понимаю, почему ты решил, что это личное.

–  Твоя камера, твоя пума, твоя рубашка.

–  Камера - это собственность заповедника. Пума моей не была. Она принадлежала только себе и никому больше. А рубашка с таким же успехом могла оказаться твоей, а не моей.

–  Однако не оказалась. Может быть, ты кого-нибудь недавно оскорбила? Разозлила?

Лилиан покачала головой:

–  Разве что тебя.

–  У меня алиби, - он достал из шкафчика две тарелки и две чашки.

Лилиан раздражало то, как Купер ведет себя у нее на кухне. Раздражали его по-хозяйски уверенные манеры. Она осталась сидеть на месте, предоставив Салливану самому искать вилки и хлеб. Купер, в отличие от нее, не испытывал никаких негативных эмоций. Он нашел, что было нужно, и стал раскладывать еду на тарелки.

–  Организовать заповедник - не самое простое дело, - продолжил он.
– Необходимо получить лицензию…

–  А еще оформить кучу документов, заплатить все необходимые налоги и тому подобное. К счастью, земля у нас уже была. Потом, когда мы устроились, удалось прикупить еще немного.

–  Не думаю, чтобы все без исключения желали тебе успеха.

–  Ты прав, сопротивление было… Причем не только среди местных, но и на уровне властей штата. Но я провела очень серьезную подготовительную работу. Выступала на всех городских собраниях в округе. Агитировала служащих национального парка. Я умею ладить с людьми, когда мне это нужно.

–  Не сомневаюсь, - Купер пододвинул ей хлебницу.
– И все-таки…

–  Нам пришлось иметь дело с людьми, которые боялись, что кто-нибудь из наших кошек сбежит из вольеров или станет источником эпидемии среди скота либо домашних животных. Но мы это уладили. Еще во время строительных работ мы приглашали к себе людей, объясняли им, как все будет выглядеть. Мы дали им возможность спрашивать и тем самым развеяли их опасения. Еще мы тесно сотрудничаем со школами и разными молодежными организациями, проводим обучающие курсы - на месте и по Интернету. Все это настраивает людей на более дружелюбный лад.