— Я старался не думать об этом, — процедил он. — Мои шпионы сбились с ног, но так и не смогли ничего узнать. И я плюнул на это.

Зу усмехнулась.

Принц, мрачнее тучи, выскочил из своих покоев. Зу засеменила следом.

— Куда же ты?

— Я сейчас же потребую ответа у Зохары, какие такие дела могут быть у нее с Нильсеном.

Алекс лежала, охваченная сладостной истомой. Ксавье тоже не двигался, распростершись рядом. Он так и не убрал руку с ее груди.

Медленно, нерешительно она повернула голову и открыла глаза.

Он смотрел ей в лицо уже не ледяным взглядом. Теперь в темных глазах были любовь и нежность. Не веря своему счастью, она даже не посмела улыбнуться. Он тихонько погладил ее. Алекс затаила дыхание.

— У тебя такая чудесная кожа, — ласково произнес он.

Она лишь молилась, чтобы тепло его взора не превратилось в пламя недоверия, чтобы он больше не оскорблял и не отталкивал ее, чтобы их связь не разорвалась. Нет, нежность в его глазах не могла почудиться. И Алекс возблагодарила Господа.

А он ласкал ее грудь.

— Александра, ты прекрасная женщина, — все тем же ласковым тоном сказал Ксавье.

— Б-благодарю, — выдавила она с трудом. — А ты — самый великолепный мужчина, какого я встречала на свете.

— И как только у тебя повернулся язык? — внезапно улыбнулся он. — Обозвать мужчину великолепным! Разве это не дерзость?

— Нет, это самый настоящий комплимент! — Алекс понимала, что он шутит. — И ты на самом деле просто неотразим.

Она покраснела.

— Кожа да кости, — уточнил он и удивленно прищурился: — Ты смутилась?

— Да, — призналась Алекс, повернулась к нему лицом и провела пальцем по мускулистому плечу. Он почему-то стал серьезным. Оба следили за тем, как движется ее рука. И удивлялись, как столь невинная ласка может оказаться такой чувственной и возбуждающей. У Алекс что-то запульсировало в паху. Быстрый взгляд в его сторону подтвердил, что он чувствует то же самое. Она отважно погладила его по груди и сказала:

— Я чувствую, как бьется твое сердце. Очень быстро.

— Интересно, почему? — лукаво спросил он.

Она улыбнулась в ответ.

Ей показалось, что его лицо посветлело. Будто солнце выглянуло. Она едва не заплакала от счастья, чувствуя, что добилась наконец награды, о которой уже и не смела мечтать.

Внезапно он наклонился и поцеловал ее грудь. Она охнула. Он все ласкал ее губами, а густая борода щекотала шелковистую кожу.

— О Боже! — Алекс не в силах была шевельнуть пальцем.

— Нет, не понимаю, — бормотал Ксавье, сначала нерешительно, а потом все более откровенно лаская ей низ живота. — Ты просто сводишь меня с ума!

— Ах, как хорошо, — выдохнула она, накрыв его руку своей и побуждая к новым ласкам. — Ах, как хорошо… — Ее голос стал прерывистым от пробудившегося вулкана желаний.

Он ответил ей страстным, жадным взглядом. А потом отодвинул ее руку, наклонился и поцеловал там, где только что были его пальцы. Алекс со стоном раздвинула колени, распахнувшись навстречу.

— В этот раз, — пообещал он, лаская ее губами и языком, — я постараюсь не спешить. Я буду двигаться очень медленно, чтобы насладиться каждым дюймом твоего великолепного тела…

Алекс улыбнулась дрожащими губами. В глазах стояли слезы. Слезы радости.

Но вдруг он замер. Она подняла голову, Ксавье к чему-то прислушивался. И тут же с ужасом поняла, что они подняли ужасный шум, занимаясь любовью.

Послышались голоса. По коридору шли Мурад… и Джебаль.

Алекс соскочила с кровати. Ксавье тоже. Он молниеносно натянул шаровары и расправил измятую кровать. Алекс дрожащими руками кое-как закрепила под рубахой разодранные шаровары. В голове звенела единственная фраза: «История не лжет!» Вот сейчас, сию минуту их накроют с поличным — и завтра Ксавье отрубят голову!

Он бросил прощальный взгляд — она даже не поняла, был ли он ободряющим или просто мрачным — и выскользнул через окно на галерею.

Алекс, обливаясь холодным потом, ринулась было в ванную, чтобы смыть с лица возможные свидетельства того, чем она занималась только что, но не успела. Дверь распахнулась, и в комнату ворвался Джебаль.

Казалось, мрачный взгляд Джебаля прожигает Алекс насквозь.

Она опустила глаза.