— Скажи мне, Милли, как поживают твои сестры? Как их зовут — Розанна, я помню… и Тамми? Розанна похоронила мужа, я не ошибаюсь? Это произошло как раз тогда, когда мы познакомились. Как она поживает сейчас? У нее ведь близняшки?

— Да… девочка и мальчик. С Тамми все в порядке. Она по-прежнему возится со своим книжным магазином в Шотландии. У Рози тоже все хорошо. Правда, ей нелегко приходилось: все-таки воспитывать одной близнецов — тяжелая ноша. К счастью, хоть от финансовых проблем она была избавлена. Райан оставил ей хорошее наследство.

— Она работает?

— Пока нет. Дети отнимают слишком много времени.

— У нее есть мужчина?

Милдред невесело ухмыльнулась.

— Увы, — вздохнула она. — Кажется, моя сестра из породы безнадежных однолюбок. Меня это тревожит. Она до сих пор погружена в воспоминания и ничего вокруг себя не замечает. Спору нет, Райан был отличным парнем, но ведь…

— Воспоминания, как бы прекрасны они ни были, не согреют одинокой вдовьей постели, я правильно понял? — тихо произнес Норман. — Она ни с кем не встречается и избегает мужчин?

Милдред покачала головой.

— Она очаровательно улыбается всем возможным претендентам и говорит, что все свободное время уделяет своим малышам. И они тихо отстают.

— Она все еще живет в Ланкашире?

— Нет, она недавно перебралась оттуда. — Милдред напряглась, чувствуя, что разговор принимает опасный оборот. Пора было сменить тему. И когда она решила, о чем будем говорить, ее сердце лихорадочно забилось. — Когда мы говорили о Дженис… — она зачерпнула пригоршню песка, — ты сказал, что у нее есть маленькая дочка. Я помню, у Дина были чудесные льняные волосы. У Трейси — они такие же?

Норман криво усмехнулся.

— Было бы просто невероятным, если бы Трейси была похожа на Дина.

Даже если бы Норман прямо признался, что спал с Дженис, Милдред не была бы так поражена. А его беззаботный тон озлобил ее до предела. Как он может так рассуждать о столь серьезных вещах?

— Что ты имеешь в виду? — спросила она, недобро сощурившись. — Что Трейси не дочь Дина?

Норман лежал на полотенце, сцепив руки за головой и закрыв глаза. Милдред готова была поклясться, что на его губах промелькнула легкая тень улыбки. Эта улыбка оскорбила ее. Милдред показалось, будто ей публично отвесили затрещину.

— Что-что? — лениво спросил он.

— Как что? — Он играл с ней и явно получал удовольствие от своего превосходства, но он не знал, просто не мог знать, что ей известно гораздо больше, чем он может себе представить. — Отвечай же! Дин — отец Трейси или же нет?

Пока Милдред это говорила, она не отрываясь смотрела на Нормана и заметила, что он приоткрыл один глаз и бросил ленивый взгляд на нее.

— Нет, — мягко сказал он, настолько мягко, что Милдред не сразу поняла, что он говорит. — Дин никогда не был настоящим отцом Трейси.

Милдред едва не разинула рот — так поразила ее наглость Нормана. Какой он негодяй, бессовестный негодяй! Она теперь не хотела ничего — только встать и поскорее уйти отсюда, чтобы больше никогда его не видеть. Но, собрав последние силы, решила все-таки дослушать его рассказ до конца, заставить его признаться… Она всегда знала правду, но в глубине души еще надеялась, что все объяснится как-нибудь иначе.

— Полагаю, — как можно более спокойно, но твердо произнесла она, — ты скажешь мне, кто же все-таки ее настоящий отец.

— Не скажу, — отозвался Норман. — Я не имею на это права.

Милдред закрыла глаза и отвернулась от него. Она почувствовала, как его ловкие руки обхватили ее за талию и резко повалили на полотенце. Открыв глаза, она увидела его лицо совсем близко, всего в паре дюймов от своего. И прежде чем она успела вырваться, Норман притянул ее еще ближе, обхватив одной рукой спину, а другой крепко держа голову.

— И причина этого, — произнес он, обдавая ее запахом красного вина, — не в личных мотивах. Все не так, как ты думаешь…

Ее грудь оказалась прижатой к его груди. Ее ноги переплелись с его ногами. Плоть к плоти. Кожа к коже. Сердце к сердцу. Даже призвав на помощь всю свою выдержку и хладнокровие, Милдред чувствовала, как ее тело начинает жить своей, отдельной от разума жизнью, захваченное токами страсти, исходившими от Нормана. Одежды на ней почти не было, и это только усиливало желание. Каждая клеточка ее тела молила о близости, но рассудок твердил, что надо подняться и немедленно бежать отсюда.

Она слышала, что он продолжает что-то говорить… Она просто была обязана понять, что он имеет в виду. Она старалась не обращать внимания на наслаждение, словно мед разливающееся по всему телу, на его ласковые пальцы в своих волосах, а только вслушаться в его слова.