Обходя комнаты, Милена то и дело невольно вскрикивала:

— Ой нет, вы гляньте! А это! — Ее охватывал прилив восторженной благодарности после каждого нового открытия. Притихший мальчик-лодочник робко шагал рядом.

— Я даже не думал, что такие дома бывают, — с благоговением проговорил он.

Милена подошла к одному из окон и выглянула наружу. Взгляд упал на пестрый матрас из зеленых квадратов обрабатываемой земли, бурых овалов прудов, полосок дорожек и мостков, семечек каноэ в том месте, где находился плавучий базар. Мягко сияла водная ширь с розовыми крапинками фламинго, островками тростника и сидящими на плетнях птицами.

— Я и представить не могла, что буду жить в таком месте, — сказала Милена. «Ну вот, наконец-то. Здесь я смогу отдохнуть. Здесь я действительно в безопасности».

Издалека наплывами доносились отзвуки погребальных песнопений и клубы дыма.

Для того чтобы ее разыскать, Троун Маккартни потребовалась всего лишь неделя.

ПРИМЕРНО ЧЕРЕЗ НЕДЕЛЮ, поднимая в туалете бамбуковую крышку унитаза, Милена обнаружила в нем лицо Троун.

«Вот оно когда началось, — определила Милена Вспоминающая. — Те самые июль и август, когда я готовилась лететь в космос. И это тоже необходимо вспомнить. Еще одна неотъемлемая часть истории. А Консенсусу нужна история».

Троун язвительно засмеялась.

— Вот и я, — сказала она. — Если думаешь справить нужду, придется справлять ее на меня. Как у нас с тобой, в общем-то, всю дорогу и было. Разве не так? А, Милена?

Милена, распахнув глаза, смотрела с нескрываемым ужасом. Она еще не осознала масштабов катастрофы.

— Новенькая квартирка для Противных, Милена, тебя не спасет. От совести не уйдешь.

— Это ты мне еще смеешь говорить про совесть, — произнесла Милена.

— Смешно, а! — воскликнула голова в унитазе. — Насколько люди, творящие несправедливость, склонны обвинять в бессовестности кого угодно, только не себя. Ну да, иначе как же им обтяпывать свои делишки.

Милена без слов опустила крышку. Окруженная мертвым пространством, она возвратилась в свои лакированные комнаты. По полу пролегали ослепительно яркие лучи. Это было Лето Песен, Лето Света, когда дождей не было два месяца подряд.

В центральной комнате ее встречала голограмма нужника — обычного, с дыркой и двумя досками для ступней.

— Ку-куу, Милена-а! — позвал откуда-то изнутри приглушенный голос.

Помимо этого, на полу лежала освежеванная туша буйвола. Взбрыкнув, туша поднялась и, как была — на ногах-обрубках, без головы, — подалась к Милене.

— Вот она я-а-а, — пропела туша, — новая постановка Милены Шибу-уш. — Качнувшись на своих обрубках, туша не удержалась и упала. — Автор голограмм — некая особа, с которой мы тайно встречались в доме из коралла!

Из обрубка шеи начали прорастать цветы — Троун не умела представлять их как следует, и поэтому они были смазанные. В данный момент они сочились кровью.

— Бедная, бедная Милена. Как ей сейчас тяжко, — разнесся по воздуху вздох фальшивого сочувствия. — А-а-а-х!

Заметив краем глаза шевеленье, Милена повернулась. Перед ней стояла Троун и протягивала ей нож.

— Ну давай же, Милена. Ты же в тот раз не закончила? Я теперь сижу у тебя в голове. Ты горишь желанием меня убить. Что ж, теперь у тебя это получится. Причем реального вреда мне это не причинит. Ты же это всю дорогу себе внушала? Что не причинила мне настоящего вреда? Ну так давай же, режь меня ломтями. Сейчас будет море крови, и я умру прямо здесь, посреди твоей премилой партийной квартирки.

— Откуда ты посылаешь голограммы? — осведомилась Милена.

Образ рассмеялся.

— А может, я здесь на самом деле и ты реально можешь меня убить. Или же просто берешь все у себя из головы.

— Учти, стоит Партии узнать, что ты сейчас вытворяешь, тебя размажут таким ровным слоем — родные вирусы не узнают.

— Да ну? — спросила Троун с такой самоуверенной улыбкой, что Милене стало не по себе.

Голограмма Троун Маккартни преобразилась в голограмму Милены Шибуш.

— Мильтон, — сказала Милена Шибуш плаксиво. — Эта негодяйка Троун Маккартни меня преследует! Она подкидывает мне в комнату безголовых коров, подкарауливает даже в унитазе. Я просыпаюсь среди ночи и вижу у себя перед носом ее улыбку. Мильтон, она сведет меня с ума!

Образ Милены Шибуш с улыбкой обернулся.

— Ну и что, ты считаешь, подумает по этому поводу наш Министр?

Образ Милены Шибуш подошел к невнятному кокону света, отдаленно напоминающему Сциллу.